…чтобы наши желания совпадали с нашими возможностями.

Александр Адлов навел на интересную запись Демьяна Кудрявцева о будущем.

1) Прежде всего, бросается в глаза, как много пересечений возникает у людей, если они начинают думать о развитии медиа. Собственно гооя, любое честное размышление о будущем медиа через несколько шагов приводит к копированию личности, сингулярности, бессертию и всем таким штукам.
Вот, например, Кудрявцев говорит о дизайнере ощущений. В сентябре я писал комментарий для РИА "Новости" о туризме будущего, тоже говорил о наведенных эмоциях и специальном дизайнере. То есть вплоть до слов.
Туризм будущего: наведенные путешествия.
Развитие виртуального туризма станет одним из направлений туристической индустриию

2) Еще вот на что обратил внимание. Есть такая ловушка при операциях на будущем: мы легко прогнозируем технологические изменения, и почти никогда – человеческие потребности, считая их статичным свойством человеческо природы. Например, очевидно, что полетов в дальний космос не будет, потому что при тех возможностях, которые делают полеты в космос осуществимыми, космос не нужен. Аналогично: как только будут достигнуты возможности, которые позволяют достичь нефизиологического зрения, они будут использованы вовсе не для зрения, потому что и зрение-то окажется не нужно. Кудрявцев хорошо говорит об этом, помещая человека с внутрь игры Doom. Но и этого не нужно, потому что такая "виртуальная" реальность, ка Doom? – это прокачанный симулятор физической реальности, прикольный для нас прежних, но абсолютно не соответствующий новым возможностям. Иными словами, технологии, позволяющие замещать зрение, приведут не к улучшению зрения, а к отказу от него совсем.

3) Близкий пример этой ловушки приводит Маклюэн: Эдиссон думал, что фонограф нужен будет для передачи звуковых писем. А фонограф оторвал музыку от исполнения и создал поп-культуру. Эдиссон, кстати, очень раздражался, когда повсеместно стали записывать музыку, а не речь.
Всю историю человек бился над тем,чтобы заместить себя другим устройством. Инструментами, протезами, одеждой, домом, городом; по частям, комплексно и т.п. Якобы для того, чтобы улучшить предыдущего себя (да, мотив такой). На самом деле – таки заместит. Надо бы как-то это сформулировать.
Сложу сюда кудрявцевский текст, он очень близко сводит технологические новшества с перспективой изменения потребностей. Но еще есть зазоры для того, чтобы сказать новое.

Семинар в Камин-Клубе.
Демьян Кудрявцев, написано 8 февраля 2013 г. в 9:21 ·

Разговор о конкретных решениях, как и о конкретных брендах – может охватить очень короткую перспективу и поэтому не интересен. Технологии и способы потребления информации, поведенческие характеристики городского жителя и способы существования сообществ будут меняться настолько быстро, что в какой-то момент обязательно  появится дизайнер ощущений, и обеспечит прорыв новому бренду, как это сделал Apple, когда главным инструментом была визуализация, и Джобс оказался сильнее в интерфейсной части.
Хотя скорость инноваций постоянно растет, но пока еще сегодняшние достижения – отливки вчерашних предсказаний, разработки двух последних пятилеток, и поэтому, как бы ни были они привлекательны как устройства, как идеи они уже скучны. Карачинский в своем докладе, если отвлечься от конкретных названий, абсолютно прав. В ближайшем будущем все будет именно так. Но интересно, как будет еще дальше. Я прошу прощения у подготовленной аудитории за то, что буду обращаться к неподготовленной.   Я обозначу несколько интересных направлений, не имея возможности показать в таком формате все взаимосвязи этих изменений и проанализировать все проблемы, которые возникнут по пути или если мы этого будущего достигнем.
Вот это маленькое устройство, о котором тут говорили, назовем его, например, «идентификатор-манипулятор», это на самом деле промежуточный этап. Следующий этап будет еще круче. Этого устройства не будет вообще. Дело даже  не в чипе, который в нас вошьют, а дело в том, что человек сам по себе легко идентифицируем и сам по себя манипулятор, и ему не нужны посредники. Чем отличается мой телефон от телефона Антона Носика? Если, предположим, мы уберем оттуда всех толстых клиентов и переведем клиентов на тонкие, а данные будем хранить только на облаке? Если у нас все работает на сервере и скорость этого достаточна, то у нас, по сути дела, здесь нет ничего кроме инструмента обращения к этому серверу, понятно? И мой телефон отличается от телефона Антона, если дойти до полной крайности, только идентификатором, что он – это Антон, а я – это я. И у нас разные логины и пароли. И собственно  говоря, кроме того что это склад логинов, на самом деле под этим есть еще абсолютно уникальный логин, которым является, собственно говоря, номер сим-карты. Вот сама сим-карта это и есть абсолютно уникальный логин, который сегодня только из соображений безопасности не везде отменил остальные инструменты доступа. Хотя «Вконтакте» и в «Одноклассниках» по сути дела идентификация уже происходит по сим-карте и требует только пользовательского подтверждения. Но она тоже не нужна, потому что между мной и Антоном есть принципиальное отличие. Да, в ДНК, в отпечатках пальцев, в радужке глаза. И собственно говоря, поэтому устройство будущего – это человек. Ему не понадобится ничего другого в кармане. Ему понадобится только изменить среду вокруг себя, интегрировать в нее устройства считывания и распознования настолько, чтобы устройства презентации, проецирования и расчета, находящиеся вокруг нас могли стать автоматически многопользовательскими. Они будут вокруг нас в универсальной комуникационной среде, как сегодня Wi-Fi. А мы будем только взаимодействовать с этими устройствами.
Уже сейчас мы имеем дело не с собой, а с бесконечным набором или множеством профилей. Мои характеристики, как покупателя Амазона – одни, как покупателя Азбуки Вкуса – другие. Аппликации на рабочем компьютере одни, а на ноутбуке – другие.  Домашний компьютер помнит не только меня, но и всех родственников, и он разный для них.  Кинект приставка к XBOXу, который сам по себе – приставка к телевизору, узнает любого члена моей семьи, который прошел мимо нее, здоровается с ним по разному, выполняет его команды, хотя рост, размер, жестикуляция этих людей – разные. Но при том, что эта игрушка скачивает игры из сети и позволяет играть онлайн с другими пользователями, она не узнает меня, когда я прохожу мимо такой же игрушки, но не дома, а, предположим, в гостях или в магазине.
А представьте себе, что все устройства обладают такой Кинект функцией. И устройствами мы будем считать не только компьютеры, телефоны, кофеварки, холодильники, но и стены, потолки, автомобили? Гостиничные номера по всему миру, которые узнают вас и изменяют под вас отопление и освещение, подкачивают ваши любимые фильмы и книги и показывают их на стене в любимом вами размере?
Для создания такой среды нам нужно не так уж и много. Очередной скачок сервисной инфраструктуры. Унификация протоколов распознования и передачи данных, в том числе безопасных, под новые задачи. Ну и всякая дополнительная роскошь типа беспроводной передачи энергии, а то достал этот кошмар с проводами. Все это вопрос 20 лет.
Человек будет не только идентифицирован средой, он сам сможет идент фицровать любой объект. Ребенок просит игрушку, как у приятеля, но я не знаю как она называется и где продается. Вот я уже сейчас фотографирую ее телефоном и Google ее распознает и подсказывает где купить. Так же будет со всеми предметами, объектами и их частями. Но также будет и с людьми. Если облако идентифицирует вас, но и всех остальных, каждого другого, то при определеных параметрах безопасности и уровнях доступа к этим данным, ими можно делиться. На примитивном уровне это происходит сегодня при пересечении границ технологически продвинутых стран. Ты не должен представляться (протягивать паспорт) пограничнику, его техника (то есть он сам – потому что в будущем граница ощущений должна быть стерта) вас распознает. Узнает. Привет, Александр Иванович. Проходите.
В каком-то смысле это работает сегодня и на массовом уровне.  Вы познакомились с девушкой в баре. Придя домой вы находите ее в социальной сети и, в зависимости от уровня доступа, который она определила к той или иной информации, узнаете какие она любит цветы, книги, кто был ее бойфренд до вас и так далее. В будущем доступ к открытой информации изменится с   «постобращения» на «преобращение». То есть сначала будешь смотреть на девушку, идентифицировать ее через облако, если она это разрешила и узнавать все, что она хочет сказать миру, а только потом уже решать подходить или не подходить к ней в баре.
Так будет устроено существование, распознование и взаимодействие «профайлов» в новых коммуникационных средах. Не вместо, а вместе с взаимодействием людей. Ведь то что людям не надо физически представляться друг другу не значит, что им не о чем поговорить. (Изменения уже произошедшие в нашей жизни и в социуме, рожденные «новой прозрачностью» социальных сетей, геолокационных и фотографических сервисов – очень важны, мы оставляем их в стороне только из-за недостатка времени и объема)
Дальше – больше. 15 лет назад мы с Емельяном Захаровым и Гаврилой Фингеровым занимались проектом «подмены зрения», в духе лихих 90ых называя его  «жоповидением». Здесь и сейчас мало людей знает, что это такое. Слепой человек (слепота бывает разная, но у нас мало времени) не может видеть, но на языке или на спине у него существует огромное количество не очень задействованных нервных окончаний, их число сравнимо с сетчаткой глаза. И собственно говоря, идея была в том, чтобы прикрепить человеку за ухо маленькую видеокамеру, разложить изображение на точки, которые определенным аплликатором выводить человеку на спину. Вам же в детстве писали буквы на спине, и вы их узнавали? Вы понимаете когда вас касаются одновременно двумя пальцами или тремя? Слепой человек, после определенных тренировок начинает рапозновать все ньюансы такой передачи информации, а еще через некоторое время начинает ощущать эти прикосновения (уколы, разряды) как изображение. Это сложный процесс, но он работает. Я думал, что сейчас, с миниатюрными камерами и гибкими аппликаторами, силиконовыми накладками и прочая, он работает значительно лучше, чем 15 лет назад, когда прототип весил 15 килограмм, но уже готовя этот доклад к печати решил проверить.
Выяснилось, что на сегодняшний день для неврожденной слепоты есть гораздо более элегантные решения. Ведутся эксперименты по вживлению электродов в сетчатку глаза, на которую беспроводным образом передается информация с видеокамеры электроды заставляют сетчатку реагировать, и через некоторое время мозг перестраивается и начинает воспринимать эти сигналы, как зрение. Прогноз Second Sight Medical Product Inc. дает оценку в 8 лет до массового внедрения технологии.
Интересно, что какой-то момент в работе над этим проектом, нам стали приходить в головы разные идеи. А зачем подключать к этому «аппликатору» настоящую видеокамеру? Можно подкулючить прибор ночного видения и тогда слепой человек будет видеть в темноте.  Потом стало интересно, что будет если подключить туда прямо video-out и включить «Doom»? Почувствует ли себя человек «внутри игры»? Подождите, а почему, собственно говоря, мы про слепых говорим? А вот про зрячих? Чтобы у человека было два зрения? А еще, например, одно – свое, а другое – чужое, если скорость передачи данных позволит? На стыке «взаимодействия профайлов» и симуляции ощущений, на подобии того, каким было «жоповидение», Возникает ужасно интересный рынок – рынок торговли личностью.  Лежит человек в городе Сыктывкаре. Если мы умеем в реальном времени транслировать хотя бы информационные ощущения, а мы будем транслировать и тактильные ощущения – это вопрос еще лишних 50 лет, то почему этот человек не может в этот момент быть идентифицирован как Анжелина Джоли хотя бы для той части среды, которая взаимодействует с ним? Читать, то что она, смотреть то же кино, что она? Греть комнату как она, покупать те же платья? Разумеется в тех пределах, в которых Джоли готова этой информацией делиться.
Примитивно к этому можно относиться как к сервису рекомендаций. Никто не заработает значимых денег на персональных рекомендациях, на которые он готов тратить время, продавая их. Человек, обладающий таким нашим доверием, что бы мы хотели у него купить его мнение, не будет тратить свое время на продажу нам  этого мнения. Если ему надо тратить время. А если его действия в определенных стратах логируются и продаются в его пользу, в смысле, он с них зарабатывает деньги, без того, чтобы он тратил на это хоть какое-либо время, то ситуация сразу меняется. Например, я читаю электронную книжку, я уже ничего не делаю там, просто читаю. Но я разрешил логировать мой вид чтения. Букмейту разрешил, а он его отдает дальше, моим друзьям бесплатно, например, но может быть, какие-то люди хотят читать то же самое, что я и хотят знать то же самое, что я, и они готовы платить за это маленькие деньги.
Но рекомендации ладно. Вообще не только рекомендации. Все типы жизни. Мы можем смотреть на жизнь снова глазами Сенкевича в прямом смысле слова. Мы выбираем чьими. И в этом смысле разговор про «Первый канал» очень  интересный, потому что как только «Первый канал» будет понимать одновременно, что такое статистическое потребление, и как дробить его до полного индивидуального, причем, не просто индивидуального, а индивидуально-поведенческого, потому что Андрей Гнатюк в офисе – это один человек, Гнатюк вне офиса – это другой человек, то это полностью изменит картину этого потребления и этого, соответственно, производства. Речь не идет только о банальном, пусть и более изощренном таргетинге, позволяющем скармливать потребителю товары и услуги более утонченно, изменения коснутся всей индустрии развлечений, у нас нет времени, но личинки этих изменений уже копошатся в сегодняшних видеоиграх.
Отвлечемся. Вот Анатолий Карачинский говорил о фантастическом будущем, о прекрасном  будущем, когда человек заходит и выбирает себе проекционный граф, при этом способ этого выбора он обозначил словами XIX века. «Войди и назови номер экрана, на котором ты будешь проецировать», да? Вот это самое смешное. Но на самом деле мы же не знаем, как это будет?… Будет он говорить в воздух? Махать руками? Просто думать? И человек, который придумает такой интерфейс, убьет Эппл за две минуты. Если не будет там работать, конечно. Вот  в этом смысле компании поменяются, и это близкая история.
Еще два момента. Что такое наука? Если мы считаем, что мир – это физическая натура, то все, что в нем, все правила, по которым он работает, нам не известны, но на самом деле они все есть, и наблюдаются нами, в бесконечном многообразии нашей деятельности, с инструментарием многократно превосходящим по мощности вчерашний, то наука сегодня – это вопрос классификации данных, и анализа их связей, проявившихся в процессе этой классификации. Чем больше у нас разных данных, чем моментальнее у нас доступ к ним, тем шире отркываются перед нами научные перспективы. Их примитивное, ближайшее использование, будет страшно коммерческим. Я в этом смысле абсолютно согласен с Александром Туркотом. Люди ломанутся в медицину.
Через 15 лет (учитывая, что эти же годы являются историями про интерфейс, идентификацию, распознание ДНК и все, что нам необходимо в информационном  обществе) люди захотят жить ужасно долго, вечно. После того как у них наступает климакс, они начинают понимать, что вся идентификация их личности, собственно говоря, становится бестелесной, и все, что нужно, это записывать, хранить и передавать эту информацию, которую люди и представляют себе, а значит – представляют собой. Вся технолого-юридическая и организационная база будет готова в ближайшие 20-30 лет. Медицина вынуждена будет соответствовать. Ее будут прямо кормить деньгами.
Безусловно, это приведет к большим геополитическим изменениям. Потому что когда главнейшим ресурсом является человек как таковой и длина его жизни, то мир перестает делиться по тому, как он делится сейчас – по доступам к средствам производства, он начинает делиться по доступу к этим благам раздающимся. Сегодня блага тоже распределяются неравномерно (и не дай бог, чтобы они размазывались поровну), но даже в рамках одной популяции, одного сообщества, смерть – уравнитель и утешитель, видящий разницу между бедными и богатыми только в чистоте больничного ухода. Победа над болезнями, над внезапностью смерти, в сочетании с возможностью передавать данные, а возможно и ощущения, сделает через 50 лет разрыв между золотым миллиардом и остальным миром невообразимым, эволюционно непоправимым. И в этот момент  придется полностью переосмыслить социальную  ответственность, когда она c уровня профессиональных, географических, этнических и даже гендерных сообществ поднимается на уровень вида: мы должны спаcти их, по возможности – всех, иначе они нас съедят или память о том, как они погибли останется с нами в обретенном бессмертии навечно.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s