Новые Запад и периферия: сетевые бюргеры и сетевые номады

Вот интересно, удастся ли загнать людей обратно в публику, а публику – в закрытую платформу, типа экосистем Google, Apple или Facebook? Ожидаемое появление телефона Facebook – шажок в этом направлении.
С ростом авторства нарастает новый принцип ограничения авторства – на этот раз не доступ к печатному станку, а лень. То есть новая среда все равно структурируется на публику (интерактивную) и тяжелых авторов. Если будет это разделение, снова появится основание для формирования политической вертикали, точнее "пирамидали". Облако начнется принимать формы пирамиды, снова появятся верх и низ, конус и подошва.
Как вызревает эта новая пирамида? Скорее всего, бесформенное облако поляризуется в гантелю по признаку пассионарности/интересности. Нижняя часть естественным образом становится больше и тяжелее, потому и нижняя.
***
Если так, то западная цивилизация переизобретет города-государства – теперь города в сети. Собственно, это будет один город, размером с золотой миллиард.
А остальное дикое поле останется жить в паутинном открытом вебе, кочуя по нему этноязыковыми ордами верхом на мобильниках.
При этом горожанам будет комфортно в сетевом городе, и опасно в диком поле. Собственно, из западных аккаунтов в дикое поле открытого веба будет не так-то просто и попасть.
***
Уже вызревают предпосылки для новой государственности. Три протосетегосударства уже есть – Google, Apple и Facebook. Отдельно – китайский Greatwalled Garden. В качестве экономической модели – облачная или трафиковая рента. (Для Китая – новый сетевой эгалитаризм, прекрасно растущий из Конфуция и Коммунистической партии Китая.)
По идее, всякое освобождение контента сначала разрушало старые институты, потом приводило к созреванию новой, более продвинутой узурпации, с более размытыми центрами силы.
Очевидно, после освобождения авторства созреют новые узурпаторы контента – из облачных рантье. Они же станут центрами политического влияния, новыми метрополиями – сетевыми. Поэтому сейчас они закономерно начинают сращиваться с политическими истеблишментом (из продвинутых).
Так и возникнут новые сетеподобные или сетеоснованные государства. Сначала три – испаноязычное, англоязычное и китайское (возможно, японцы с корейцами поучаствуют). Затем, когда через 12 лет будет изобретен незаметный браузерный переводчик, этот послегосударственный сетегородской организм станет единым.
Посреди дикого поля архаичного мобильного веба.

К теме, из старого:

OPENSPACE.RU

Адаптация медиа с Андреем Мирошниченко

Публикаторы и публикаПубликаторы и публика

Готовность публики воспринимать и даже покупать в открытой среде закрытый контент рождает для медиа некоторую новую реальность

Дальше ›

"""""""
……
Оптимизация авторства и новая публика
Но неугомонные освободители авторства — глобальные интернет-компании — не останавливаются на достигнутом. Они предлагают автоматизировать реакцию на контент.

Еще пару лет назад добыча отклика требовала от человека серьезных авторских усилий — надо было сочинить сообщение. Даже перепост — минимальная форма социальной активности — заставлял хоть немного поработать головой и пальцами, чтобы сотворить копипаст или поставить link. Но теперь появились волшебные кнопки share и like, которые упростили публикаторство до предела. Ткнул курсором — вот и выразил отношение к значимой теме, поучаствовал в работе вирусного редактора.

Что важно: это минимальное участие все равно удовлетворяет потребность в социализации. Человек — вот он, со всеми, в обществе. Вот же его лайки. Лайкаю — значит существую.

Похоже, самодеятельное публикаторство нащупало свои пределы. И они — именно в головах, а не в технических барьерах допуска. Like — это добровольный отказ от авторства. Like превращает публикаторов обратно в публику.

Like не только развращает былых авторов, которые могли бы что-то написать, но теперь лишь лайкают. Like рекрутирует еще и тех, кто никогда ничего не писал, но теперь имеет возможность самовыразиться средствами малой механизации. В результате публика растет еще и за счет «молчунов», которые раньше были, и их было большинство, но были незримы и в работе вирусного редактора не участвовали.

Таким образом, like вовлек огромные массы в автоматическое публикаторство, но с добровольным отказом от авторства. Эта кнопка дала удобное средство участвовать в социальности, не создавая при этом контент, а лишь реагируя и распространяя его.

Но чтобы такая социальность была настоящей, а не маргинальной, надо участвовать в потреблении и лайкании значимого, всеобщего, «истинного» контента. Сделанного какими-то специальными, уполномоченными авторами. Так появляется новый шанс для профессиональных публикаторов. То есть для медиа.

Умрет ли web?
Главным свойством профессионального контента в новых условиях становится не его качество (вирусный редактор способен на любое качество), а его обособленность от любительского контента. Это хороший стимул для развития закрытых платформ и приложений. Вот и новый walled garden. И даже повод реанимировать paywalled garden, то есть снова брать плату за контент.

Видимо, таковы культурные предпосылки для бурного роста нового сегмента сети — packaged internet platforms, противостоящего среде свободного публикаторства — open web. Появились тезисы о смерти веба. «Я начинаю новую песню: web умер, web умирает, web умрет», — заявил в марте гендиректор «Коммерсанта» Демьян Кудрявцев.

Созревшая готовность публики воспринимать и даже покупать в открытой среде закрытый контент, действительно рождает для медиа некоторую новую реальность, многие черты которой еще предстоит осмыслить. Если самодеятельное публикаторство сойдет на нет и сеть наполнится закрытыми платформами, то новые медиа лишатся страшной конкуренции со стороны вирусного редактора и получат новую монополию. А с ней и бизнес.

Главных вопросов с точки зрения медиа два:
1) Умрет ли проклятый open web с его всеобщим доступом к любительскому авторству?
2) Кто эти новые медиа?

Я думаю, все же вряд ли можно считать packaged internet могильщиком открытого веба. Во-первых, освобождение авторства еще не прошлось своей живительной и разрушительной волной по странам БРИК, Азии и Африке. Еще предстоит наделить счастьем свободного публикаторства 2—3 миллиарда человек (чего планета на самом деле может и не пережить). Психологический предел open web обнаружен, но демографический еще точно не достигнут.

Во-вторых, именно open web является средой обитания публики. Публика же не может жить прямо в AppStore (хотя, не исключено, AppStore может прийти к такой идее. Это было бы для него просто замечательно — поставить между полок с товарами еще и раскладушки). Но статистический массив всеобщей коммутации таков, что ни одна закрытая платформа* всю сеть не вместит. Если только сама не станет сетью.

Поэтому open web, скорее всего, сохранится как среда свободных публикаторов и публики, а packaged internet станет фабрикой профессиональных развлечений, упакованных в приложения. Возможен, конечно, вариант, когда сетевой человек будущего будет заходить не в браузеры нынешнего веба с открытым серфингом, а исключительно в закрытые приложения по своему предпочтению. Но даже если они полностью, без зазоров заполнят сеть (что вряд ли), само их многообразие воссоздаст на новом уровне среду серфинга, точнее, миграции. При этом всем или многим платформам и приложениям придется учитывать атомарную жажду отклика и предоставлять желающим возможность публикаторства — как автоматического (like), так и творческого (comment). Так что вирусный редактор — главное детище открытого веба — бессмертен, пока существует всеобщая коммутация.

В общем, открытая среда, скорее всего, в том или ином виде сохранится и в эпоху упакованного интернета. Но очевидно и то, что сам факт появления закрытых платформ и готовность публики быть публикой создают возможность продажи профессионального контента. Но что это будет за контент?

Он будет слаще медиа. Пьянее, чем кино
Что упаковывают в эти закрытые пакеты, потенциально пригодные для продажи? Разные мультимедийные развлечения. Их потребительская ценность — в аттрактивности, а не в значимости (значимость может быть элементом аттрактивности, но это не обязательно).

Иными словами, может так статься, что новый платный контент будет построен вовсе не на редакционном продукте СМИ. Кстати, бизнес на закрытых платформах и приложениях уже набрал обороты и приносит прибыли, но как-то без особого участия редакционного контента. Почему?

Создать свое приложение может всякое СМИ — и многие создают. Это сейчас символ веры для передовиков медиа. И даже что-то продают. Но собственные продажи едва окупят разработку. В этом бизнесе дистрибуция ценнее продукта. (Что, впрочем, для СМИ не новость — старые газеты тоже изрядно страдали от диктата распространителей, пока распространители не начали загибаться вместе с газетами.) Нужен такой масштаб продаж, который не по силам ни одному СМИ, даже наднационального уровня. Дополнительная беда — с ценовой политикой. И вообще — как перейти от дармового сэмплинга к ценообразованию? Не ушел ли поезд совсем?

Скорее всего, для настоящего бизнеса придется встраиваться в глобальную дистрибуцию, которая уже принадлежит новым узурпаторам контента. Владельцы дистрибуции и будут владельцами нового медиабизнеса. Возможно, заказывая редакциям часть наполнения для некоторых своих приложений.

Кто они? Это те, кто освободил авторство, а потом оптимизировал его лайкоподобной кнопкой, родив себе новую публику. Глобальные провайдеры контента становятся его узурпаторами. Вокруг этих новых «издателей» уже вьются капитал и Обама.

(Андрей Мирошниченко · 28/04/2011 – Писано два года назад.)"""""""

Сыровато еще все, надо додумывать, а некогда.
Это все к недавней новости
Создатель Facebook заинтересовался политикой

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s