С кем говорить после Махатмы

Раньше нормальный человек говорил с телевизором, а теперь с навигатором.
Ведь ни с телефоном, ни с компьютером не поговоришь.
А собеседник нужен.
Маклюэн должен пересмотреть свою концепцию горячих и холодных медиа (кстати, кривая концепция).
Ну да, придется за него.

Очевидно, что у навигатора, как и у телевизора, есть персоналити. Кстати, у меня в навигаторе официально, волей производителя, живут две кубуклы – Павел и Оксана. Можно выбирать голос.
А вот компьютер, планшет или смартфон бездушны, потому что функция их души вынесена вовне, на тех людей, которые на другом конце беспроводной связи. Эти устройства расширены человеком. Сами по себе они не содержат личности.

Стало быть, не только компьютер расширяет человека, но и человек расширяет компьютер. Этакое перекрестное переселение душ.
Точнее будет сказать, выселение душ. В некий межеумочный лимб.

Конечно, некоторые могу называть свою планшетку «Дусей» или еще как-то, одушевляя ее, как, скажем, автомобиль.
Но это уже будет неестественно. Любое двустороннее сетевое устройство – это интерфейс, а не фейс.
Тогда как кадавры телевизора, как и навигатора, наделены своей душой.

Стало быть, отсутствие в гаджете человека делает сам гаджет личностью.

Иначе: если устройство транслирует человеку, то оно само может быть собеседником, так как человек тоже хочет что-то сообщить в ответ. Если же устройство транслирует от человека, то собеседник – тот, кто на другом конце.

Блестящая статья в Русрепе про корейского Слона

Различия: корейцы делали ставку все-таки на общественную, а не профессиональную миссию. Ну и когезия в корейском обществе, видимо, повыше.
И как это часто бывает в сети, работает только первая волна. Вторая уже ниже, атретья и подавно не видна.
А потом и первая затухает. Грандиозный проект партизанской журналистики, взорвавший корейский рынок, сейчас боретя за жизнь, как и все остальные.

Божемойновости! Взлеты и падения гражданской журналистики
""""75 тысяч журналистов, 4 миллиона ежедневных читателей, больше 200 статей в день — это южнокорейский сайт OhmyNews, самый масштабный национальный проект гражданской журналистики, работающий под девизом «Каждый гражданин — репортер». Например, есть такой господин Шим. «Школьный учитель. Он уже написал для OhmyNews 1685 статей, большинство из которых о футболе, он помешан на английской Премьер-лиге. Мы обнаружили, что рвение у гражданских журналистов намного сильнее, чем у штатных сотрудников газет»….
OhmyNews внедрил читательские гонорары — каждый мог перевести деньги автору понравившейся заметки. В 2004 году резонансным стал текст профессионального философа Кима о решении Конституционного суда по переносу столицы из Сеула. Философ раздраконил Конституционный суд за его н­еконституционность, что очень понравилось молодежи. Господин Ким за два дня п­олучил около 22 тыс. долларов от 4500 почитателей его таланта….
В феврале (как и положено, 22-го) открыли редакцию в Японии, но уже в июле ее закрыли. Народ просто не стал писать на сайт. В Японии нет проблемы свободной журналистики, нет н­аследства диктатуры и жесткого разделения общества на прогрессистов и консерваторов. Вот и не оказалось социальной базы для OhmyNews — не с кем было вести партизанскую войну. Издатели попробовали переделать портал в «гражданский лайф-стайл» — это тоже не удалось, и японский проект закрыли окончательно."""

В США вышел номер журнала Forbes со встроенной точкой доступа в интернет

В США вышел номер журнала Forbes со встроенной точкой доступа в интернет.
Роутер, встроенный в журнал, способен работать в активном режиме до трех часов, после чего его можно подзарядить.

Вот такие теперь пробники вклеивают в модные журналы.
Заметка косвенно показывает, как и почему бесплатный коннект будет агрессивно насаждаться. Как и бесплатный контент. Потому что ценностью становится присоединение потребителя, а не продажа ему контента или коннекта.

Строго говоря, контент и коннект не бесплатны в том смысле, что кто-то же должен оплачивать их производство. И они будут оплачиваться. Теми, кто хочет донести сообщение. И да, эти плательщики будут каким-то другим образом получать деньги, в том числе от аудитории. Но не через продажу контента и коннекта.
По этой модели уже производится процентов 90 контента в российских медиа.

Вирусный редактор и президент

Вот интересно. Сегодня всплеск событийного поля – беседа Путина с народом. Поймал себя на мысли, что лень даже на ленты новостные смотреть, потому что пока прямая трансляция идет, еще не отобрано интересное. Подожду, пока появится что-то заслуживающее внимания. И вот тогда вирусный редактор мне доложит. А нет – так и нет.
Рубрика называлась "Без СМИ".
Хотя, строго говоря, СМИ участвуют – они обеспечивают первичную трансляцию. Но не мне, а вирусному редактору. Они теперь его корреспондентская сеть. Своего рода в2в.

Еще о платном “Дожде”

"""""Русских телеканалов, за деньги вещающих в интернете для "премиальной аудитории", нет. Опыт спортивных веб-трансляций "НТВ плюс" и ВГТРК непереносим на "Дождь" — канал совсем не интересуется спортом. Единственный русский пример использования paywall в СМИ высокого класса — газета "Ведомости". Известно, что в марте прошлого 2012-го года доходы от подписки на веб-версию "Ведомостей" были в 6 раз меньше доходов от рекламы на сайте.
Если предположить, что менеджмент газеты одинаково внимательно развивает оба направления — выходит, что от подписки в 6 раз труднее ожидать материальную отдачу. Вернёмся под "Дождь" с этим параметром сложности в руках. Повышение отдачи от сайта в 3,4 раза, за счёт перевода посетителей на подписку потребует в 20,4! (3,4*6) раз больших усилий, чем онлайну требуется сегодня. Сопоставляя труды с теоретической общей выгодой по всем сегментам (возрастающей лишь в 1,44 раза) — уместно вздрогнуть: "Снег!"
Хуже того, "Ведомости" торгуют данными для бизнеса. К сожалению "Дождя", в его архивах накапливается история протестующей Москвы и ролики про мгновенно устаревающий life-style. Архивы такого рода тоже очень интересны – правда на большом отдалении, в десятки лет. И то, не всем модникам и не за те деньги. Если в воскресенье 21-го апреля ложное сообщение "Дождя" о бегстве Павла Дурова в Америку вызывало настоящий интернет фурор — сегодня, спустя лишь 2 дня, историю побега продать уже, кажется, невозможно."""""

Фиктивный paywall для "Дождя"
С 1-го сентября отменяется платный доступ к телеканалу «Дождь» в онлайне. Иван Ильин анализирует инициативу «Дождя», интересные выкладки и детали.

Шок прошлого: что будет после оцифровки общей и личной истории

Паша Каллиников, который занимается проектом Русский биографический словарь (оцифровка биографий важных деятелей, их портретов и всего такого, личного), написал интересное эссе о том, как прошлое, вернувшись через оцифровку, может помутить наше сознание, ну, или хотя бы смутить наше спокойствие.
Хорошие рассуждения.
Две вещи я бы оспорил.
1) Да, действительно, Россия – страна устной культуры. Набоков как-то чисто статистически посчитал количество написанного русскими заметными литераторами и английскими – в страницах. Разница, кажется, получилась в разы. У нас очень бедная культура. Это звучит дико, потому что мы великая культура. Великая, но маленькая, на самом-то деле. Так что нет там такого уж большого текстового наследия. Тем более на частном уровне.
2) И самое главное: допустим, все пласты перешли в цифру, переработаны новыми алгоритами-графами и разжеваны в простые истины, вызывающие шок прошлого. (Термин Ани Бражкиной, ты ее не знаешь: узнавание своего прошлого – это шок). Ок, но кто будет потребителем этого, кроме самих программ, занимающихся переработкой. Нет ведь массового спроса. В том масштабе, чтобы можно было бы говорить о социальном шоке – нет.
Так что наша история, даже вернувшись оцифрованной, канет все в ту же лету.
Отвечая на вопрос заглавия – что будет после оцифровки общей и личной истории? А ничего не будет. Для того, чтобы прошлое и будущее могли быть охвачены горизонтом внимания, то есть могли бы повлиять на настоящее, надо иметь достаточный массив культуры. Не образцы, а массив.

Павел Каллиников
ОЦИФРОВАННОЕ ПРОШЛОЕ ДОГОНИТ НАСТОЯЩЕЕ И ПУСТИТ ЕМУ КРОВЬ
Это тема, по которой я давно хотел высказаться.
В силу своей причастности к ряду электронных энциклопедических проектов и проектов электронных библиотек, имеющих историческую направленность еще с 1996 года я всегда видел своей основной целью, своей сверхзадачей улучшение информационной связности нашего прошлого и настоящего. Я полагал, что эта задача особенно актуальна для России, где связь поколений всегда была зыбкой, где уничтожались и горели в пламени войн архивы, где история переписывалась много раз в угоду царям и генсекам и где уже через 50-100 лет пропадали для потомков целые пласты драгоценной национальной культуры. Честно говоря, я и сейчас считаю эту задачу актуальной… Но последние годы нулевых и начало десятых показали, что поиск и выявление информационных связей всего со всем имеет и оборотную сторону.
Конечно, оцифрованная история и история настоящая разнятся, но эта разница существовала всегда, а по мере оцифровки все новых источников перекрестный анализ будет выявлять многие несоответствия и приближать нас к истории правдивой.
С трепетом я представляю себе недалекое будущее (5- 10 лет), когда с одной стороны будет оцифрованы основные национальные источники книги, журналы, основные архивы, а с другой, появятся технологии искусственного интеллекта, позволяющие корректно распознавать контент этих источников и работать с их семантикой. Эти технологии разовьются силами, как сейчас кажется, прежде всего поисковиков, но станут доступны для всех. Медленно, но верно, все информационные источники будут сначала проиндексированны, а потом нарождающийся искусственный интеллект начнет искать в них смыслы и сопоставлять с другими смыслами из других источников. В конце концов, все связи между людми, событиями и предметами, имевшими отражение в источниках любой формы, будут выявлены и организованы в виде, скажем, гигантского графа, ну, или базы знаний с удобным интерфейсом для поиска, отбора и анализа. Причем, если поиск и отбор уже сейчас вовсю применяются в информационных системах, то более сложные виды анализа только появляются.
Собственно речь идет даже не столько о человеческом анализе, сколько о том, что ИИ сам начнет выявлять закономерности в контенте и оформлять наиболее связанные кластеры суперграфа в виде относительно простых выводов, доступных для понимания человеку. Это означает, что (описанная) история предстанет перед нами в совершенно новом ракурсе и при этом в немыслимом «разрешении». Станут доступны не только новые выводы, касающиеся судеб страны и народа, проявятся грубые ошибки, станут понятны точки исторической бифуркации, когда небольшое колебание могла склонить историческое развитие в ту или другую сторону. Но, что видится мне гораздо более важным на личностном уровне, то же можно будет сказать и про свой род, про группы и объединения людей, про города, регионы и поселения. Мы узнаем многое про наших предков. В том числе того, что, возможно, не хотели бы знать. Это же узнают и остальные…

Это первая часть – общая, если можно так сказать, спекулятивная, основанная на рассуждениях. А вторая уже опирается на личный опыт.
===
Недавно я приводил в порядок на Пикасе старые семейные фотографии. В числе прочего там были и фотографии моего прадеда, чисто механически решил погуглить по его имени в сети… и нашел несколько упоминаний о нем в контексте одного из громких процессов начала 20 века. Процесс этот был, как и многое тогда противоречивым. Настолько, что вокруг него и сейчас продолжают ломать копья. Однако, не так важна суть найденного, как сам факт обнаружения информации, которая просто обязана была затеряться во времени.
Мой прадед умер в 1962 году – почти за четверть века до «интернетов». Вся информация о нём, которая у меня была – это обычные семейные истории. Т.е. я и помыслить не мог, что прадед «наследил в истории». Для меня это явилось культурным шоком. Но и это не стоило бы обсуждать, если бы за ним не пришел другой шок – информационный. Сформулирую его в виде вопроса-максимы:
1. Не являются ли все наши «семейные тайны» тайнами только в одном смысле: нужно знать «тайное заклинание» в виде поискового словосочетания, по которому надо погуглить? Если это не так сейчас, не будет ли это верным через 5-10 лет?
Вся письменная культура народа достаточно велика. Даже в такой «устной» стране как Россия, как мне кажется, актовые записи о рождении, смерти, браке велись в массовом порядке при приходах века так с 18, а то и раньше. Сколько всего еще содержится во всей совокупности письменных источников (включая и личные архивы – почему нет?). Достаточно все это оцифровать и придумать алгоритмы анализа информации (впрочем, и современные поисковые алгоритмы основанные пока еще на лексике, достаточно мощны), чтобы сделать достоянием общественности миллиарды фактов жизни наших предков. Фактов – иногда нейтральных , иногда почетных, а иногда позорных. В любом случае, любопытные потомки не приминут воспользоваться случаем, чтобы начать свой суд над предками.
2. Нуждаются ли предки в таком суде? Не является ли такой суд подобием могилокопательства. Станут ли потомки (т.е. мы) лучше от подобного анализа или хуже.
Читать даль…

О пользе вкусного и здорового потребления

Если в закрытом обществе уже действует хоть какой-нибудь закон о защите прав потребителей, то потребление рано или поздно делает из человека гражданина. И этот путь оказывается короче, чем пропаганда демократических прав и свобод. Потому что права человека или демократические свободы – абстракция, не трогающая душу обывателя. Иное дело – права потребителя. Эти социальные права имеют ярко выраженное личное измерение. Их легко усвоить даже человеку, не имеющему опыта личной социальной активности.
Научившись ценить свои права потребителя, люди постепенно переносят похожие требования из сферы бытовых услуг в сферу отношений с государством. Когда в ресторане уважают, а в суде или в мэрии – нет, когда государственные сервисы по качеству сильно отстают от коммерческих, то потребительские требования неизбежно превращаются в политические. Грамотные потребители очень быстро обнаружат, что формула «клиент всегда прав» записана также и в Конституции, только немного другими словами: «народ – источник власти».

Порядок в социальных сетях

Нет ли в ситуациях с гипотетическими сменами собственников в ЖЖ и Вконтакте типического сходства? А также сходства с прочими процессами в медиа.
Как вернее всего работать с медиа? Надо назначать собственниками верных людей. Великая кремлевская стена – теперь и в соцсетях. Сложенная на файерволом, а рублем. Хотя бы. Рубль – лучший фильтр.
В связи с этим два вопроса.
1) А в Одноклассниках, значит, верных людей назначать не надо. И так все хорошо. Ну или там публика или дизайн сети признаны безопасными, что верно.
2) Да, но что делать с Фэйсбуком и Твиттером? Ведь все беды как раз от них. Должны же быть какие-то решения и по ним.

Аркадий и Борис Ротенберги создают медиахолдинг
В него войдет большая часть активов Александра Мамута и Владимира Потанина, которые недавно объявили о сделке по объединению своих медиаресурсов

Как мы искали марсоход и бостонского бомбиста. Любительская экспертиза вирусного редактора.

Эти два материала заслуживают лежать рядом.
В одном толпа искала по фотографиям на Марсе потерянный марсоход. И нашла. Один человек не справился бы. Но было достаточно фотографий, их поделили на всех, и было достаточно всех.
Как мы искали Марс-3

372550623681e50060097cfa2407248a

Другой материал описывает, как толпа по фотографиям ищет бостонского бомбиста. Не совсем толпа, но кто-то. В широком смысле – представитель толпы, случайный сыщик, или несколько. Любители-партизаны.
Освобождение авторства приводит и к освобождению экспертизы. И картинок тоже достаточно, пусть бы они с камер зевак, с камер наблюдения или из телетрансляции.
Очевидно, что принцип краудсорсинга может работать и здесь.
Конечно, обнаруженные намеки еще надо доказать, это уже дело спецслужб.
The FBI had appealed to the public to submit videos, photos and any other evidence gathered before and after the attack at about 2:50 p.m. on Monday.
Но вне всякого сомнения, это что-то новое.
http://imgur.com/a/sUrnA

uxAh4wwh

6uthUCwh

И да, надо сложить сюда же историю о краудсорсинговом расследовании The Guardian. Там десятки тысяч читателей с помощью специального сервиса перебирали сотни тысяч документов о расходах членов британского парламента, чтобы найти неподобающие расходы. И нашли.
Краудсорсинг против депутатского благополучия

Слайды из моей старой презентации

1

2

3

Почему вирусный редактор похож на слухи и чем отличается

Да, вирусный редактор подобен слухам, которым наследует. Но в силу технологической природы имеет два отличия: способность к фиксации и чувствительность к экспертизе.
Слух неуязвим для экспертизы. Опровержение не останавливает слуха, а иногда подстегивает.
Вирусный редактор, наоборот, – если достигает экспертных свидетельств, учитывает их, а не игнорирует.
А поскольку любая стадия вирусного редактора доступна из любой стадии, экспертные суждения, высказанные когда угодно и кем угодно, в том числе людьми сведущими, включается в общую редактуру.
Особенность слуха состоит в том, что он существовал как подпольный механизм в трансляционном мире. Его альтернативность создавала ему дополнительную ценность. И эта ценность была важнее контента, циркулирующего в слухе. Поэтому попытки поправить контент слуха  не очень влияют на природу слуха.
Вирусный редактор от этой радости бунта свободен и может уделять больше внимания именно контенту, а не кайфу альтернативы.