Институт vs сеть как оркестр vs ансамбль

Виктор Варшавский и Дмитрий Поспелов в своей книге «Оркестр играет без дирижера» описывают такой случай:
«13 февраля 1922 года в Москве состоялось первое публичное выступление Персимфанса — Первого симфонического ансамбля Моссовета. Это выступление стало настоящей сенсацией для всех профессионалов и любителей музыки,
Дело в том, что Персимфанс исполнял музыку без дирижера. И не какие-нибудь легкие для коллективного исполнения сочинения. В его первой программе прозвучали такие серьезные музыкальные вещи, как Третья (Героическая) симфония Бетховена или концерт для скрипки с оркестром того же автора. И звучали они настолько слаженно и артистично, что профессионалы уходили после концерта в полном недоумении. Им казалось, что в игре Персимфанса есть какой-то трюк, фокус, кто-то скрытно дирижирует оркестром, создает то неповторимое исполнение, которое может обеспечить лишь воля дирижера. Ибо лишь дирижер способен дать свою, глубоко индивидуальную интерпретацию музыкального произведения, навязать динамику исполнения, синхронизировать партии различных инструментов, заставить огромный оркестр звучать слаженно. Именно поэтому обычно музыканты сидят на сцене так, чтобы видеть дирижера и следовать его указаниям.
А музыканты Персимфанса сидели совсем иначе. Струнные сидели, образуя полный круг (частично спиной к зрителям!), а духовые располагалась в середине этого круга. Каждый музыкант видел каждого, ибо в Персимфансе каждый слушал каждого и всех, а все слушали каждого. Не было никакого трюка. Взаимодействуя непосредственно друг с другом, прекрасные музыканты, входившие в Персимфанс, легко обходились без дирижера…
В рамках общей цели — достижения артистичного исполнения, того или иного произведения, каждый музыкант реализовал наилучшим образом свою локальную цель, демонстрируя в полной мере свои профессиональные возможности… Таким образом, вместо централизованного управления, реализуемого дирижером, в Персимфансе восторжествовал децентрализованный способ управления. Этот способ реализовался за счет коллективного взаимодействия музыкантов, которое «порождало» процесс управления. Но как это происходило, оставалось непонятным, не укладывалось в четкие и формальные правила.»

***
Оркестр отличается от ансамбля тем, что в нем выделена функция управления – дирижер.
Участники небольшого ансамбля из 2-3 человек подстраиваются, реагируя на движения тела или глаз друг друга непосредственно. Если размер ансамбля возрастает, для подстройки дополнительно используют ритм или лидирующий инструмент.
В больших коллективах нужна выделенная функция дирижера, «менеджера», который производит не музыку, а симфоничность, cohesion. Вместо того чтобы реагировать на движения всех (что при большом количестве участников невозможно), музыканты оркестра реагируют на дирижера. А он, соответственно, страстью своих движений добивается нужного отклика.
Выделенная функция лидера, унифицирующего взаимодействие большой группы, если ее очистить от страсти и персональности, превращается в бюрократию. Институт – это оркестр, в котором симфоничность, точнее даже идея симфоничности, становится важнее музыки.
В сети люди взаимодействуют контентом, то есть отчужденной сущностью, которая зафиксирована. Симфония распадается на сотни или тысячи атомарных реакций, которые быстры, но все-таки не мгновенны. Если участники реагируют на зафиксированный контент и допустимо делать это последовательно (сукцессивно), с небольшим отставанием, то нет потребности в синхронности и едином центре.

***
В своей книге Варшавский и Поспелов отмечают: «Подобная ситуация, когда сложные процессы развиваются не за счет централизованных воздействий, а за счет локальных взаимодействий их элементов, широко распространена в природе и в человеческом обществе». Авторы говорят о том, что в больших системах, «которые никто не создал целиком», централизованное управление неэффективно, а в ряде случаев невозможно. Поэтому приходится использовать децентрализованное управление. Строго говоря, это не управление, а подстройка.
В своей книге Варшавский и Поспелов показывают, что подстройка без единого центра возможна даже и в «коллективе автоматов». Если автоматы учитывают поведение (точнее, результат действия) друг друга, возникает новое качество объединяющей их экосистемы.
Возвращаясь к сравнению ансамбля и оркестра, можно сказать, что если функция подстройки делегирована участникам и есть ресурс (время или скорость счета) для адекватной реакции, то ансамблевая взаимная подстройка доступна и в сложных больших системах.
В сети люди реагируют на контент друг друга. Этот контент уже нацелен на отклик, то есть подстроен для использования другими. Его дальнейшая переработка также заряжена личным мотивом (жаждой отклика). Каждое звено в цепи отклика, как звено в цепи ДНК, изначально технически приспособлено для присоединения следующих звеньев.
Другими словами, каждый участник сети хочет быть вовлечен. Поэтому его реактивность проактивна. Чего не скажешь об участниках институциональной организации – они «вынуждены» подключаться к общему делу, желая получить дотацию дефицитного ресурса, которым распоряжаются институты.
В сети атомарное желание состыковаться и приспособленность контента к отклику питают дисперсию управления. Этого оказывается достаточно для слаженного взаимодействия без плана взаимодействия.

***
Кроме того, определенную роль в ансамблевом взаимодействии огромного количества участников в сети играет число Данбара. Исследуя мозг приматов и организацию групп, Robin Dunbar определил количество постоянных социальных связей, которые человек может поддерживать. Это число может составлять в среднем 150 контактов (от 100 до 200).
Dunbar's number свидетельствует, что максимальный ансамбль для каждого из нас вряд ли превышает 150; ядро и того меньше. Но каждый наш контакт имеет свой ансамбль, в котором точно также происходит и реактивная, и проактивная подстройка, основанная на желании (а не принуждении) – на жажде отклика. 150 друзей плюс еще 150 друзей каждого из друзей и так далее – создают каждому систему репортеров или ищеек, сетевой радар, который позволяет обнаружить все, что хоть немного релевантно.
Однако, помимо охвата, эта система выполняет и функцию редукции. Идея Данбара позволяет смотреть на сеть, как на сады не только расходящихся, но и сходящихся тропинок – сходящихся для каждого участника.
Ансамблевая подстройка больших систем, откорректированная числом Данбара, делает сетевое взаимодействие возможным без выделенной функции менеджмента, без бюрократии. То есть без институтов.
Но, как ни странно, все еще с механизмами лидерства. Но это другой тип лидерства – он не предполагает очищенной функции управления. Лидер не управляет, а делает то же самое, что и остальные – авторствует.
Андрей Мирошниченко

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s