Шок прошлого: что будет после оцифровки общей и личной истории

Паша Каллиников, который занимается проектом Русский биографический словарь (оцифровка биографий важных деятелей, их портретов и всего такого, личного), написал интересное эссе о том, как прошлое, вернувшись через оцифровку, может помутить наше сознание, ну, или хотя бы смутить наше спокойствие.
Хорошие рассуждения.
Две вещи я бы оспорил.
1) Да, действительно, Россия – страна устной культуры. Набоков как-то чисто статистически посчитал количество написанного русскими заметными литераторами и английскими – в страницах. Разница, кажется, получилась в разы. У нас очень бедная культура. Это звучит дико, потому что мы великая культура. Великая, но маленькая, на самом-то деле. Так что нет там такого уж большого текстового наследия. Тем более на частном уровне.
2) И самое главное: допустим, все пласты перешли в цифру, переработаны новыми алгоритами-графами и разжеваны в простые истины, вызывающие шок прошлого. (Термин Ани Бражкиной, ты ее не знаешь: узнавание своего прошлого – это шок). Ок, но кто будет потребителем этого, кроме самих программ, занимающихся переработкой. Нет ведь массового спроса. В том масштабе, чтобы можно было бы говорить о социальном шоке – нет.
Так что наша история, даже вернувшись оцифрованной, канет все в ту же лету.
Отвечая на вопрос заглавия – что будет после оцифровки общей и личной истории? А ничего не будет. Для того, чтобы прошлое и будущее могли быть охвачены горизонтом внимания, то есть могли бы повлиять на настоящее, надо иметь достаточный массив культуры. Не образцы, а массив.

Павел Каллиников
ОЦИФРОВАННОЕ ПРОШЛОЕ ДОГОНИТ НАСТОЯЩЕЕ И ПУСТИТ ЕМУ КРОВЬ
Это тема, по которой я давно хотел высказаться.
В силу своей причастности к ряду электронных энциклопедических проектов и проектов электронных библиотек, имеющих историческую направленность еще с 1996 года я всегда видел своей основной целью, своей сверхзадачей улучшение информационной связности нашего прошлого и настоящего. Я полагал, что эта задача особенно актуальна для России, где связь поколений всегда была зыбкой, где уничтожались и горели в пламени войн архивы, где история переписывалась много раз в угоду царям и генсекам и где уже через 50-100 лет пропадали для потомков целые пласты драгоценной национальной культуры. Честно говоря, я и сейчас считаю эту задачу актуальной… Но последние годы нулевых и начало десятых показали, что поиск и выявление информационных связей всего со всем имеет и оборотную сторону.
Конечно, оцифрованная история и история настоящая разнятся, но эта разница существовала всегда, а по мере оцифровки все новых источников перекрестный анализ будет выявлять многие несоответствия и приближать нас к истории правдивой.
С трепетом я представляю себе недалекое будущее (5- 10 лет), когда с одной стороны будет оцифрованы основные национальные источники книги, журналы, основные архивы, а с другой, появятся технологии искусственного интеллекта, позволяющие корректно распознавать контент этих источников и работать с их семантикой. Эти технологии разовьются силами, как сейчас кажется, прежде всего поисковиков, но станут доступны для всех. Медленно, но верно, все информационные источники будут сначала проиндексированны, а потом нарождающийся искусственный интеллект начнет искать в них смыслы и сопоставлять с другими смыслами из других источников. В конце концов, все связи между людми, событиями и предметами, имевшими отражение в источниках любой формы, будут выявлены и организованы в виде, скажем, гигантского графа, ну, или базы знаний с удобным интерфейсом для поиска, отбора и анализа. Причем, если поиск и отбор уже сейчас вовсю применяются в информационных системах, то более сложные виды анализа только появляются.
Собственно речь идет даже не столько о человеческом анализе, сколько о том, что ИИ сам начнет выявлять закономерности в контенте и оформлять наиболее связанные кластеры суперграфа в виде относительно простых выводов, доступных для понимания человеку. Это означает, что (описанная) история предстанет перед нами в совершенно новом ракурсе и при этом в немыслимом «разрешении». Станут доступны не только новые выводы, касающиеся судеб страны и народа, проявятся грубые ошибки, станут понятны точки исторической бифуркации, когда небольшое колебание могла склонить историческое развитие в ту или другую сторону. Но, что видится мне гораздо более важным на личностном уровне, то же можно будет сказать и про свой род, про группы и объединения людей, про города, регионы и поселения. Мы узнаем многое про наших предков. В том числе того, что, возможно, не хотели бы знать. Это же узнают и остальные…

Это первая часть – общая, если можно так сказать, спекулятивная, основанная на рассуждениях. А вторая уже опирается на личный опыт.
===
Недавно я приводил в порядок на Пикасе старые семейные фотографии. В числе прочего там были и фотографии моего прадеда, чисто механически решил погуглить по его имени в сети… и нашел несколько упоминаний о нем в контексте одного из громких процессов начала 20 века. Процесс этот был, как и многое тогда противоречивым. Настолько, что вокруг него и сейчас продолжают ломать копья. Однако, не так важна суть найденного, как сам факт обнаружения информации, которая просто обязана была затеряться во времени.
Мой прадед умер в 1962 году – почти за четверть века до «интернетов». Вся информация о нём, которая у меня была – это обычные семейные истории. Т.е. я и помыслить не мог, что прадед «наследил в истории». Для меня это явилось культурным шоком. Но и это не стоило бы обсуждать, если бы за ним не пришел другой шок – информационный. Сформулирую его в виде вопроса-максимы:
1. Не являются ли все наши «семейные тайны» тайнами только в одном смысле: нужно знать «тайное заклинание» в виде поискового словосочетания, по которому надо погуглить? Если это не так сейчас, не будет ли это верным через 5-10 лет?
Вся письменная культура народа достаточно велика. Даже в такой «устной» стране как Россия, как мне кажется, актовые записи о рождении, смерти, браке велись в массовом порядке при приходах века так с 18, а то и раньше. Сколько всего еще содержится во всей совокупности письменных источников (включая и личные архивы – почему нет?). Достаточно все это оцифровать и придумать алгоритмы анализа информации (впрочем, и современные поисковые алгоритмы основанные пока еще на лексике, достаточно мощны), чтобы сделать достоянием общественности миллиарды фактов жизни наших предков. Фактов – иногда нейтральных , иногда почетных, а иногда позорных. В любом случае, любопытные потомки не приминут воспользоваться случаем, чтобы начать свой суд над предками.
2. Нуждаются ли предки в таком суде? Не является ли такой суд подобием могилокопательства. Станут ли потомки (т.е. мы) лучше от подобного анализа или хуже.
Каждый человек грешен… Но если бы он постоянно имел бы перед своими глазами список всех своих грехов, то он не смог бы жить. А если еще представить, что этот список стал бы общедоступным… Раньше говорили, время лечит, но если время спрессовано в одно мгновение, оцифровано и ему подведен итог, то такое время уже не может лечить, – напротив, оно накапливает боль.
Слишком длинная связь времен может быть опасной для нас, как для цивилизации. В ней, конечно, есть преимущества, такие как единство с предками, ощущение себя частью не только пространственного, социального, но и временного целого. Соборность, как временнОе понятие – это тоже надо бы осмыслить… Мы же сами себя называем «Иванами не помнящими родства», значит понимаем, что в нашей традиции – короткая память и осуждаем себя за это…

Но, боюсь, в нас победят другие силы, разрушительные. Не зря же появилась пословица «кто старое помянет, тому глаз вон» или, в современном изложении «долгая память – хуже, чем сифилис».

Так как же может воспользоваться общество новой информацией? Может оказаться, что мы идем к новому полицейскому государству, где каждый будет друг для друга Большим Братом. Тогда сегодняшние копания в чужом плагиате покажутся цветочками.
Люди не способны прощать в той мере, в которой это делало время. Для каждого человека будет подсчитан его «родовой грех», выставлен рейтинг, найдена мера. Сотни «скорринговых» алгоритмов будут подсчитывать риски исходя из этой меры.
Если банку станет известно поведение наших предков до пятого, скажем колена, то уж не сомневайтесь, что на решение о вашем кредите повлияют склонности ваших предков. То же самое произойдет при найме на работу, при выдаче виз и вообще в любой ситуации, когда надо принять решение, связанное с конкретным человеком. Кредиты, прием на работу, продвижение по службе, семейные отношения – все будет через рейтинг, через карму. Это будет жестокий мир, в котором закон «кармы» будет действовать непосредственно, но карму эту будет «подсчитывать» не Бог, а человек, от которого вам что-то надо в данный момент.
Возможно, от всеобщего хаоса и вражды нас спасет только осознание того, что за каждым из нас в историческом аспекте стоит много плохого. Возможно, именно доступность информации о поведении наших предков сделает человечество терпимее. Ведь и банкам надо кому-то выдавать кредиты, а кому же выдавать, если все имели «неблагонадежных» предков?

В связи с этим, мой третий вопрос.
3. Насколько хорош будет этот мир Кармы. Сможет ли человек в этом мире остаться собой. Останутся ли в нем место милосердию, любви или везде будет одно только «воздаяние». Вообще – каким будет этот мир, в который мы скоро попадем?

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s