Морален ли эльфийский троллинг?

Снова позвонили: «Можно ли вам направить наш бесплатный каталог продуктов Блабла? – Ну, направьте. – А у вас адрес такой? (и называют близкий, но неправильный). – А вы куда знаете, туда и направьте». В общем, собирают базу данных в привязке к телефону или еще что хуже. Понятно, что надо сопротивляться – по соображениям как личной безопасности, так и общей экологии. Каковы могут сценарии отпора?
Ну вот, как я, – оборвать разговор безрезультатно для злодеев. Однако для них слышать «нет» – нормальные издержки, лишь бы по-быстрому. Результативности дозвона они добиваются за счет скорости оборота. Друг Ходорыч поступает иначе: он долго разговаривает с таким продавцом-прозвонщиком. А однажды даже прочитал ему свой сценарий (заодно опробовал на благодарном слушателе). И после 10-15 минут задушевной беседы, полной надежд, Ходорыч отказывается. Чем, конечно, наносит удар по личной эффективности телесиэмэмщика.
Можно еще давать неверные данные или ложные обещания. Подтвердить неверный адрес, согласиться на покупку и не явиться и т.п. Такое поведение среды, при достаточном массиве, может нанести солиситерам существенный урон.
И, наконец, вершина эльфийского троллинга: поговорить по душам 20 минут, прочитать сценарий, подружиться, на все согласиться и дать неверные данные.
Механизмы есть. И среда вроде как должна сопротивляться делу очевидно нехорошему. И я каждый раз хочу, но не успеваю, а потом задумываюсь.
Вопрос: благолепо ли человеку осознанно брать на себя избыточно вредоносное действие, даже если оно направлено на сопротивление нехорошему делу? Именно вот избыточно. Не таится ли тут зла? Допустимо ли намеренно выбирать себя карающей десницей – в мелочах, но ведь путь далеко ведет…

Advertisements

Как Роберт Логан и Маршалл Маклюэн статью писали

Роберт Логан описывает свою первую встречу с Маклюэном, после которой родилась их совместная статья.
«В 1974 году я готовил семинар и позвал завкафедрой промышленного инжиниринга профессора Артура Портера. Он позвонил Маклюэну и пригласил его, упомянув мое имя. Маклюэн слышал о моем курсе «Поэзия физики и физика поэзии», и попросил Портера позвать меня на обед в Kаретный Дом (своего рода Медиалаб Маклюэна в Торонто, где сейчас располагается Центр программ Маклюэна – А.М.). Я был очень взволнован приглашением отобедать со столь знаменитым ученым.
Мы встретились в кафе факультета Колледжа Сент-Мишель и как только сели с подносами за стол, Маклюэн немедленно спросил меня, о чем я узнал, преподавая «Поэзию физики». Я в тот момент размышлял над проблемой, выдвинутой Джозефом Нидхэмом в его книге «Великая титрация» (растворение, уменьшение дозы), а именно: почему абстрактная наука развивалась именно на Западе – вопреки тому обстоятельству, что почти все технологии впервые были изобретены в Китае. Я предположил, что поскольку монотеизм и кодифицированный закон стали специфичны именно для западной культуры, то они дали представление об универсальном законе, что и может быть объяснением парадокса Нидхэма. Маршал Маклюэн кивнул головой в знак согласия, а затем многозначительно спросил о том, что еще есть на Западе, чего нет в Китае. Я был смущен манерой Маклюэном беседовать на скорости сто миль в час и не мог в тот момент размышлять, поэтому просто сказал, что сдаюсь. Он улыбнулся и сказал: «Алфавит, конечно».
Я издал громкий возглас, потому что мгновенно понял, куда он клонит, так как вспомнил, что в «Галактике Гутенберга» и «Понимании медиа» он раскрыл связь между алфавитом и абстрактной наукой. Все сразу стало очевидно: алфавит служит как модель для анализа, классификации, кодирования и декодирования. Используя алфавит для письма, человек должен уметь разложить любое слово на несколько базовых фонем и затем представить каждую фонему визуальным знаком, лишенным собственного смысла… Точно так же, как классификация, алфавит позволяет каждому слову и каждому имени занять свое месте в алфавитном порядке, как это делается в словарях. Алфавит сам по себе есть абсолютная абстракция, поскольку нет никакой связи между буквами, представляющими слова, и тем, что значат сами слова. Совсем по-другому устроены пиктограммы или китайские иероглифы.
…Осознав, что наши объяснения по поводу зарождения абстрактной науки на Западе дополняют и усиливают друг друга, мы соединили наши идеи и выдвинули гипотезу, согласно которой фонетический алфавит, кодифицированный закон, монотеизм, абстрактная наука и дедуктивная логика появились на Западе и усиливали друг друга.
Все эти инновации, включая алфавит, возникли на очень небольшой территории между Междуречьем Тигра и Евфрата и Эгейским морем и в очень небольшом отрезке времени между 2000 и 500 годами до н.э. … Эффект, произведенный алфавитом и простимулированным им абстрактным, логическим, системным мышлением, объясняет, почему наука развивалась на Западе, но не на Востоке, хотя в Китае были изобретены многие величайшие технологии: металлургия, ирригация, упряжь для животных, бумага, чернила, печать, подвижный шрифт, порох, ракеты, фарфор, шелк. (Добавлю: и компас! Намагниченную железную рыбку тоже изобрели китайцы – А.М.)
…Сразу же на той нашей первой встрече в факультетском кафе мы решили записать эти идеи и опубликовать в качестве научной статьи. В ходе беседы я делал записи, Маклюэн только говорил. В какой-то момент он попросил меня оформить эти записи, чтобы обсудить их позже. Сразу после обеда я пошел домой и связал все в текст. Помнится, я очень нервничал по поводу того, как Маклюэн отнесется к идее, что фонетический алфавит помог евреям выработать концепцию монотеизма и существования Бога. Я беспокоился, что это может задеть католические верования Маклюэна. Беспокоился зря: он нормально отнесся к этой идее и, в основном, принял весь текст в том виде, как я его записал. Когда я прочитал ему текст на следующий день, пока он лежал на диване, он попросил меня лишь поправить фразу там, слово здесь. Он усилил пару тезисов, но в основном одобрил статью в том виде, как я ее записал. Он также предложил название: «Алфавит, мать изобретений» (Маклюэн, Логан, 1977).
Он попросил меня отдать рукопись с его поправками секретарю для набора. Секретарь послал статью Нилу Постману, который был редактором в ETC, журнале Международного общества общей семантики. Статья была принята, и Нил Постман прислал письмо, в котором отметил, что это лучшая статья Маклюэна, которая написана с левополушарной точки зрения. Поскольку идеи в ночь после беседы были записаны мной, а обычно я пишу статьи по физике, то это и объясняет левополушарный характер статьи…»
В общем, отставив на минуту поднос с едой, скрестить Тигр с Евфратом. Вот что я люблю.
Источник – замечательная книжка Роберта Логана:
McLuhan Misunderstood: Setting the Record Straight

Гондурас как краеугольный камень геополитики

Недавно кто-то из френдов писал о тотальном болезненном нашем увлечении геополитикой (раньше эту сферу увлечений называли Гондурасом, но пусть будет геополитика). Большая шахматная доска, евразийцы с атлантистами и все такое. Другим народам вроде как это несвойственно – им Нейборхуд интереснее Гондураса.
Моя версия: избыточные страдания геополитикой происходят от недостатка политики обычной. ̶(̶В̶о̶-̶в̶т̶о̶р̶ы̶х̶,̶ ̶э̶т̶о̶ ̶к̶р̶а̶с̶и̶в̶о̶.̶)̶
Для социальной эмоции нужен драматический конфликт: Добро против Зла, Добро против Злодея, Герой против Зла; но лучше всего – Герой против Злодея. Когда этой пищи в окрестной реальности нет, мозговой желудок насыщается химерами, отсутствие существования которых компенсируется масштабом якобы отбрасываемых ими теней.
Кроме того, геополитика имеет крайне важное внутриполитическое значение. Она заставляет народ интересоваться деятельностью третьестепенной чиновницы заокеанского госдепартамента гораздо больше и чаще, чем работой местной администрации.

Очень интересное интервью о методологии отношения к будущему

FUTURE IS WHAT IT USED TO BE
An interview with Dr. Richard Barbrook on the actuality of past future scenarios by Olena Kovaleva

Ричард Барбрук – автор любопытной концепции "недостатка будущего". В частности, он говорит о том, что Советы имели целостный и рабочий образ будущего, превосходили в этом, например, американцев. И это правда. А теперь у человечества фактически нет проекта будущего. Есть лишь представления о том, что впереди нас поджидают роботы. И вместо движущей силы проекта будущего есть обращенная в сегодня доминанта неолиберальных и потребительских ценностей (мое вольное изложение).
Умозрительно концепция красивая. Иметь хороший проект будущего – что может быть лучше для общественного здоровья? А не иметь – сплошная бездуховность.
На мой взгляд, глобальные проекты будущего опасны. Ловушка вот в чем.
А что делать с теми, кто с предлагаемым образом будущего не согласен?
Этот вопрос возникает всегда и всегда переходит в практическую плоскость, уж мы-то знаем.
Беда, если в обществе нет механизмов общественного урегулирования разногласий. Тогда "общее прекрасное будущее" превращается в кошмарное настоящее.
В общем, главный риск искусственного проектирования «общего» будущего – насилие в настоящем.
С другой стороны, если механизмы взаимной настройки "разного" есть, то, оказывается, что общий план будущего не очень-то нужен.
О коллапсировании будущего в настоящее пишет Рашкофф в Present shock. Вжимание будущего в настоящее, из-за чего просто исчезает потребность в великих социальных концепциях будущего, мне кажется не недостатком современного общества, а закономерностью. Да, из-за сжатия времени настоящее догнало будущее. В этом смысле специальные концепции по поводу будущего не нужны. Куда практичнее понимать будущее как настоящее, а не как прекрасную морковку на палочке.
Я бы пошел дальше. Будущее – это не проект. Будущее – это факт. Довольно трудно осознавать эту идею. Но ее, например, очень хорошо отразил С.П. Капица в своей демографической теории. Капица показывает, что сколько бы войн или эпидемий ни было, демографическая динамика населения планеты всегда возвращалась на глобальный тренд. И будущее этого демографического тренда – известно, вот буквально математически известно.
Иными словами, будущее выглядит естественным результатом действия суммы исторических механизмов, но не результатом реализации некоего искусственного проекта.
Проект Царства Божия на земле – это все позднесредневековые выдумки полевого командира Томаса Мюнцера и его комиссара Карла Маркса – у них как раз был недостаток настоящего, вот они и придумали «инженерный» подход к будущему. «Другие философы лишь объясняют мир, наша задача – его изменить».
В общем, "большое" будущее – закономерно. Не надо его сочинять и строить, надо его понять и встроиться.
"Маленькие" будущие – да, могут быть управляемы и целесообразны, но всегда возникают риски насилия.
It happens for some reason over and over again that people who are directed to the imaginary future live in the imaginary present. Looks like a sort of societal law.

Полнолунное – об инопланетянах

Многие контактеры описывают пришельца как эфирное существо с бледным лицом, черты которого размыты, но глаза большие и выразительные. Общность образа служит аргументом в пользу существования пришельцев, так как многие «очевидцы» почему-то описывают их одинаково.
Однако другая концепция объясняет схожесть описания физиономии пришельца совсем иной причиной – а именно младенческим воспоминанием лица матери, черты которого размыты, но глаза выразительны, так как младенец уже установил эмоциональный контакт, и этот контакт более поздним наложением воспринимается как «глаза». Остальное лицо так и остается нечетким белым пятном «присутствующего существа», потому что зрение младенца расфокусировано. В принципе, любой человек под гипнозом должен описать такого «инопланетянина».
Таким образом, «материнская» гипотеза объясняет совпадение образа пришельцев у многих контактеров и дезавуирует этот аргумент – единство этого образа как доказательство существования пришельцев.
И все же импринтинг лица матери все-таки может объяснять существование пришельцев – но только в том случае, если пришельцы и были «матерью» человечества. В этом случае филогенетическое «воспоминание» просто оказывается вложенным в отнтогенетическое (или совпадает с ним).
И даже если нет наложения личных и видовых «воспоминаний», младенческий образ матери все равно может быть, по крайней мере, метафорой образа инопланетянина, если люди произошли от них.
Лучше всего эта идея отражена в фильме "Контакт", где инопланетный разум является к Джуди Фостер в образе, правда,… отца, чтобы ей было сподручнее воспринимать (очень глубокая религиозная метафора дофеминистского Голливуда).
В общем, очевидцы – все, и истина где-то рядом.

Очень толковые заметки о перспективных бизнес-моделях СМИ

Marc Andreessen's 8 business models for journalism
Interesting thoughts from Marc Andreessen (Cofounder of Netscape, now VC at a16z) on 8 possible business models for journalism.

Best news about news business is gigantic expansion of addressable market — rise of developing world + Internet. Total addressable market for news by 2020: ~5 billion people worldwide и т.п.

Заметки на полях:
1) Очень правильное размышление о нарастающих позитивных предпосылках: растущая адресабельность аудитории – 5 млрд человек с возможность персонального обращения к каждому к 2050 году. Но: главным бенефициаром уникальной возможности персонального обращения к огромным массам будут, конечно, не СМИ. А облачные рантье, которые будут, во-первых, располагать этими данными, а во вторых, будут способны их обрабатывать. И они будут сдавать свои облака в аренду крупному бизнесу и, в конце концов, политикам. Вот где угроза цифрового тоталитаризма. А не нового расцвета СМИ.

2) Очень правильное размышление о таком же нарастании аудитории за счет оцифровки развивающихся стран. Но
а) это будет мобильная оцифровка, в которой главный товар – условный ангрибердс, а вовсе не СМИ,
б) включаем фактор языка. Кто способен выйти за границы национального лукошка на те самые интернациональные 5 млрд? Англоязычный узурпаторы контента. Болгарским, венгерским, русским и даже китайским СМИ придется ловить рубку в своем болотце.
(Добавляем сюда появление через пяток лет незаметно-переводящего браузера, и локальные культуры вообще лишатся своей последней и самой надежной защиты – национального языка).

3) Даже хорошие аналитики делают эту ошибку: премиум-контентная модель типа Блумберга будет не нарастать, а сжиматься. Блумберг будет продавать контент до той поры, когда инвестфонды (точнее, потом краудфонды), не разрастутся чертополохом и не начнут переманивать ту же финансовую аудиторию. И делать это они будут контентом на манер Блумберга (научившись у него), но бесплатно для читателя. То есть логика развития премиума прямо противоположная. Он будет последним бастионом платного контента, но бесплатность накроет и его.
Это не вопрос контента, это вопрос охоты владельцев денег за качественной аудиторией.

Ударим библиоматом по интернету

Владелец магазина подержанных книг в Торонто вместе с другом изобрели и установили библиомат – автомат, выдающий случайно подобранную поддержанную книгу за два доллара. Сам магазин очень stylish, и библиомат тоже стилизован винтажно – сделан из металлического шкафа. Хозяин говорит, что посетители покупают у него книги не для чтения, а для владения, поэтому библиомат удачно вписался в концепцию магазина. Экономические параметры агрегата даже и не обсчитывается – неважно.
Надо так понимать, что это своего рода аттракцион. А рандомность – дополнительный fun. Больше того, покупатели даже пытаются найти особый смысл – почему библиомат выбрал им именно это книгу. Почти все потребители остаются довольны.
На полях: эта история еще раз показывает, что с наступлением каждой следующей эпохи форма медиа все дальше отрывается от содержания и формирует собственную ценность – неконтентную. Тогда как контентная ценность предшествующих форматов медиа всегда снижается. ("не для чтения, а для владения".) Безусловно, через десять лет сам формат газеты будет fun. И никакого актуального контентного смысла этот продукт не будет иметь.
На полях – 2: в заметке по ссылке – интересный и очень «современный» формат материала – сжатый реферат интервью, организованный вопросами-заголовками.
Many thanks to Alexander Kuskis for the link:
Q&A: The Monkey’s Paw introduces the Biblio-mat book-vending machine
For nearly seven years, Stephen Fowler has owned The Monkey’s Paw, the curious antiquarian bookstore on Toronto’s Dundas Street West, offering bibliophiles a diverse selection of printed artifacts.

Продаешь контент – получай потребительские претензии. Благодарственная оплата от них избавляет.

О платном контенте. Между потребительской и благодарственной оплатой есть одно очень важное и мало осознаваемое «неэкономическое» различие.
Когда редакция запрашивает плату за доступ (за копию, скачивание и т.п.), она тем самым включает режим «продавец – потребитель» в общении с аудиторией. И тогда закономерно возникает весь набор потребительских претензий – качество фактуры, подачи, редактуры, стиль и т.п.
Благодарственная оплата чудесным образом избавляет редакцию/автора от этих претензий, потому что благодарственный плательщик оплачивает не товар, а свою симпатию. Он симпатизирует миссии, персоне, подходу и готов закрывать глаза на огрехи; не они главное. В целом-то хорошо и правильно, поддержу-ка ребят.
Казалось бы, такой формат оплаты уничтожает регулирующую невидимую руку спроса. Но на деле нет – обязательства редакции, собирающей благодарственную оплату, оказывают даже лучшим регулятором качества. Есть немало исследований, показывающих, что добровольность обязательств производителя способна давать более высокое качество продукта, чем его классическая продажа, но это уже отдельная большая тема.
Я бы даже сказал, что этот «неэкономический» критерий должен быть куда более веским аргументом для всех тех, кто пытается искать способы сбора оплаты за контент. Paywall обречен еще и по этой причине.
Ну, и дополнительно, аргумент, пардон, темпоральный. Даже если будут удачные решения с paywall (хотя в мире пяток удачных примеров), они заведомо временные, их горизонт ограничен временем в любом случае. Не надо реанимировать уходящее, надо пытаться нащупать грядущее. То есть такие модели, которые отражают приходящие, а не уходящие тренды. Поэтому, конечно, эксперименты с благодарственной оплатой куда более перспективны, чем с потребительской.

Для Colta – поженил концепцию ленивого авторства с феноменом селфи

 Причем на футбольном материале.
"""Однако медиапсихологи всего мира несколько недопонимают природу селфи. Все-таки в себяшке главное — не позирование, а публикация. Классический нарциссизм эгоцентричен: Нарцисс любовался своим отражением сам, и ему этого было довольно. Селфи развивает природу нарциссизма до полной противоположности: в селфи главное — любоваться своим отражением в глазах других. Селфи не существует без публики, которой это селфи должно быть показано.
Меня увидели, значит, я существую. В этой формуле, как ни странно, «увидели» важнее, чем «меня». Как бы мы ни иронизировали над нарциссизмом себяшки, этот нарциссизм — лишь лакомство, получаемое особью для поощрения в акте социализации. Больше того: ранг особи повышается, если себяшка крутая, обильно залайканная."""
Селфи со стадиона. Меня увидели, значит, я существую
Андрей Мирошниченко о том, как селфи становится всемирным