Робот-акционист купил 10 таблеток экстази и венгерский паспорт.

Началось. Роботы уже нарушают закон.
Два цюрихских программиста написали программу, которая покупает случайным выбором какие-нибудь прибамбасы в интернете, чтобы сделать из этого арт-шоу в местной галерее. Этакий виртуальный акционизм.
Ну вот этот бот и купил. Придя однажды домой, программист обнаружил доставленные по почте 10 таблеток экстази и венгерский (!) паспорт.
Допустим, можно понять, зачем роботу венгерский паспорт. Но таблетки-то ему зачем?

Robots are starting to break the law and nobody knows what to do about it

Advertisements

Особь или существо

Леонид Бершидский критикует перспективы AI, и говорит, что есть сферы, в которых AI никогда не разберется. В пример приводится Фэйсбук, который в годовом фотоотчете подставил отцу фотографию умершего ребенка в качестве приятного воспоминания за год (ФБ потом извинялся).

Facebook's Thoughtless Artificial Intelligence
I can imagine a truly intelligent machine figuring out what happened to Meyer's daughter and not putting her picture in that merry party-themed frame. I can even imagine one smart enough to keep the girl's picture out of the sequence altogether. But I cannot conceive of a machine so intelligent that it would decide that Meyer doesn't want to relive the year 2014 in any shape or form. This is the kind of knowledge that cannot be mined from big data.

Почему? Это знание о человеке элементарно собирается на статистическом массиве людей, потерявших в течение года своих близких и не желающих запечатлевать этот год в праздничных фотках. Достаточный охват и средней тупости алгоритм легко обнаружат вероятностные образцы того или иного поведения. Просто живому человеку эти знания доступны "наперед", а big data снимет их по факту и потом экстраполирует в будущую ситуацию по релевантным показаниям. И это именно то, что делает big data – снимает такие нюансы. При идеальном ПОЛНОМ охвате уровень "этической" ошибки будет сопоставим со статистикой неэтичного поведения самих людей.
Вторая ошибка текста – будто бы AI должен стать "как люди", то есть повторить и потом превзойти человека в некоем человеческом качестве, например, в уме или какой-нибудь этике. Этот антропоцентризм порожден самим тестом Тьюринга и просто заслоняет картинку. Нет, эволюционирует новый небиологический вид разума, для которого человечество будет площадкой и стартером, но не образцом. Зачем такой образец, он же не очень хороший.
Кроме того, новое существо вообще не обязательно должно быть особью. Оно может быть сетевым и синтетическим, как, например, авиадиспетчерская система, состоящая из людей и компьютеров, только лучше. Как ее сравнить со способностью человека к чему-нибудь, будь то шахматы или этика? Это все равно что сравнивать человека с обезьяной по способности цепляться за ветку. Обезьяна, конечно, лучше. Но нужно ли это качество новому существу в его экосистеме.

От площади Тахрир до Occupy Wall Street и Майдана. Везде одно и то же. Однако с нюансами.

Как же типичны ситуации в странах третьего мира. "Недавняя история полна сценариями, когда поверхностные реформы начали открывать систему, а закончилось все ужесточением репрессий."
Recent history has seen cycles of superficial reforms to open up the system, followed by hardened repression…
In theory, the Iranian regime is a Platonic republic, with wise guardians protecting the moral and material welfare of all…
(Отличная книжка – Martin Gurri описывает сценарии молодежных протестов в странах Азии, Европы и Америки – от площади Тахрир до Occupy Wall Street. Много фактуры. Показывает, как закрытые и открытые общества переваривали эти протесты. Gurri так же строит свой анализ на медиадетерминизме, но это политологический анализ, и некоторые приводные механизмы, на мой медиаэкологический взгляд, описаны c уклоном в политологию. Однако поразительно, сколько у нас с ним совпадений – вплоть до цитирования одной и той же фразы Ортеги-и-Гассета из "Восстания масс" про массового человека как избалованного ребенка. В переписке Гурри спросил: интересно, если мы так совпали, сколько еще людей видят картину так же? А немного. Куда более "очевидна" версия заговора и экспорта оранжевых революций, которая просто замалчивает наличие точно таких же массовых молодежных протестов в США, Израиле, Испании и Великобритании – не вписываются.)

Конструкция у Гурри в целом очень стройная: модернистские правительства, опирающиеся на индустриальные представления об управлении как механизме, предлагают полное счастье по всему кругу вопросов – и не справляются, естественно. Как обычно. Но проблема в том, что тотальность обещаний теперь сочетается с утратой монополии на информацию. От этого публика все видит (именно образованная публика) и начинает бузить. Но поскольку публика существо суть воздействуемое, предложить ничего она не может, кроме отрицания уже предложенного не ею. Поэтому другим ключевым термином для Гурри является нигилизм – совершенно в Тургеневском смысле, вплоть до поколенческого аспекта, хотя Гурри вряд ли знаком с тургеневским Базаровым.
Проблема с трактовкой авторитета у Гурри, действительно, в том, что он сам видит авторитет в индустриальном измерении – как носитель идеологической определенности, идеологического начала. От этого он все время сбивается в политологическое описание природы протестов, которые прямо как по кнопке включились в 2011-м.
На мой же медийный взгляд, противостояние надо описывать не как "власть (авторитет) vs публика", а как "институты vs сеть". Гурри тоже местами описывает именно в этих терминах. Это не политический, а морфологический конфликт. Как если бы одни дышали кислородом, а другие хлором. Поэтому протест внешне и может выглядеть, как нигилизм, но суть не в этом. Кризис авторитета, как и сопутствующий нигилизм – всего лишь знак, но не референт происходящего процесса.

Martin Gurri.  The Revolt of the Public and the Crisis of Authority in the New Millennium.
Блог автора: The Fifth Wave

Для любителей сравнительного анализа и свою ссылку дам:
Andrey Miroshnichenko. Human as media. The emancipation of authorship.
Блог: Human as Media

Парфенов против Навального или Как измерить эффективность маркетинга

Измерение успешности воздействия – старая проблема. Особенно когда зависимость продаж от маркетинговых акций нелинейна (когда не продают тут же, в месте трансляции).
Вот возьмем этот кейс: втемную использовали Парфенова, чтобы прорекламировать антинавальный контент. Какие возможные результаты в основных аудиторных группах?
1) Антинавальных это никак не мобилизует: они возрадуются, но их ряды количественно не вырастут, и мобилизация (способность к действию) не изменится.
2) Занавальных это возмутит; пожалуй, этот скандал может даже немного повысить их мобилизацию (способность к действию, в том числе выход 15.01.15).
3) Самая интересная аудитория – нейтральные. Тут любопытно. Участие Парфенова нейтральных может привлечь. Скандал может даже мультиплицироваться в титульные СМИ (в рубрике "Звезда лоханулась" / "Розыгрыш"). При этом Парфенов выглядит невинной жертвой, а вот инициаторы – негодяями. Соответственно, от негодяев страдают хорошие люди.
Таким образом, получаем своего рода дериватив от эффекта Стрейзанд: грубая, масштабная и разоблаченная провокация, скорее, сработает против ее создателей.
В то же время, с точки зрения отчета о проведенных мероприятиях (и освоенных средствах) акция удалась. Клиент (Парфенов) купился, огласка широкая – красота.
Интересный кейс. Формальная (бюрократически измеримая) удача прямо расходится с содержательным эффектом. Который, впрочем, никак не измерить.

Акунин: Парфенова обманом сняли в видео для сайта против Навального
Писатель Борис Акунин написал в своем фейсбуке в воскресенье, 28 декабря, что ролик, где журналист Леонид Парфенов якобы призывает людей поддержать сайт в поддержку обвинительного приговора оппозиционеру Алексею Навальному, не соответствует действительности.
«Какой-то подлец позвонил Леониду Парфенову, предложил снять ролик в защиту человека, которому угрожает десять лет тюрьмы. Потом этот ролик появился на сайте, где требуют прямо противоположного — обвинительного приговора. Вот, мол, и Парфенов с нами», — написал Акунин на своей странице.
На видео Парфенов держит лист бумаги с названием сайта Navalny15.com и призывает зайти на него чтобы поддержать Навального. В действительности же на сайте предлагается подписать петицию о вынесении обвинительного приговора оппозиционеру.

Плохие новости хорошо продаются, а хорошие плохо – результат эксперимента

Ростовская газета "Городской репортер" решил пойти против течения и объявила 1 декабря днем хороших новостей.
В результате посещаемость сайта упала В ТРИ РАЗА.

Пишет Виктория Некрасова: """""День хороших новостей стоил "Городскому репортеру" две трети ежедневного количества уникальных пользователей… Мы попытались найти позитив в ежедневном потоке новостей. Нам кажется, что это у нас получилось. Однако оказалось, что это практически никому не нужно. Вот, в чем беда.
…Целый день не писали тот трэш, который обычно собирает читателей. Не было аварий, смертей, негатива. В тех новостях, которые писали 1 декабря старались найти что-то хорошее, суть новости оставляли, но в заголовок выносили положительные моменты. Например, в Ростове 1 декабря дважды какие-то идиоты звонили и сообщали о заминировании здания. Соответственно, в заг мы вынесли инфу о том, что оба эти вызова оказались ложными… Как-то в таком ключе. В результате посещаемость в этот день упала в три раза)""""

Британскими учеными давно установлено: потенциал обретения возбуждает человека гораздо меньше, чем угроза утраты. Проверенно какими-то там изысканиями ( Leonid Bershidsky пару лет назад писал об этом).
В этом и лежит психологическая основа интереса к плохим новостям и, соответственно, медиа-чернухи, следующей за спросом. Базовые вещи, человеческая природа, игнорировать не получится.
Поэтому хорошие новости – это всегда усилие. Они требует длительности и усердия от поставщика и привычки от потребителя.
Зато потом наступают хорошие новости.
…И, как всегда, когда заходит речь о влиянии действительности на реальность, возникает парадокс курицы и яйца.

(В коментарии на ФБ Леонид Бершидский дал ссылку: Kahneman and Tversky got a Nobel prize for that research.)