О вреде трансграничной научной зашоренности

1) Nicholas Carr в The Shallows рассказывает, что в 70-е в нейропсихологии доминировало представление о неизменности человеческого мозга. Якобы только в младенчестве мозг пластичен и выстраивает связи в процессе обучения, а потом застывает и лишь разрушается.
С 68-го по 80-е Merzenich в Висконсине проводил эксперименты на мозге обезьян – вживлял электроды и за счет раздражения лапы описывал карту мозговых реакций. Каково было его удивление, когда он разрушил нервы на лапах обезьяны, а мозг животного спустя время выстроил новую карту: новые участки мозга отвечали на раздражение лапы. Почти двадцать лет потребовалось ему, чтобы переубедить научное сообщество: мозг даже взрослого человека пластичен. Для той поры это была революция.
… К чему случайно и обыденно пришел за 30 лет до этого советский нейропсихолог Александр Лурия, младший коллега Выготского. В годы войны он лечил раненых с поражением мозга в госпитале Бурденко. То есть у него были не обезьяны, а самый что ни на есть первичный материал… Особенно его интересовали случаи афазии – нарушения речевых механизмов в привязке к поражению определенных участков мозга. Одну из афазий Лурия научился компенсировать: пациентам с поражением речевой программы (они не могли развернуть высказывание), он предлагал перебирать физические объекты (фанты) в такт с разворачиванием речи. Тактильная программа компенсировала и поддержала речевую за счет других, не пораженных участков мозга. Больные достаточно легко учились говорить заново. Помимо неоценимого гуманитарного вклада в жизнь конкретных людей, метод со всей ясностью показал: мозг взрослого человека пластичен и может подстраиваться. О чем западные коллеги еще 30 лет и не знали, а восточные не думали, что надо как-то сообщать…

2) Другая история. Merzenich использовал с обезьянами золотые электроды, стало быть, – инвазивная техника, довольно варварская штука, но для тех лет прорывная. Эту же технику использовала молодая Наталья Бехтерева в те же 60-е (если не вру с датой). А поскольку этические допуски в Советском Союзе были существенно просторнее, то электроды вживляли сразу людям; чего там миндальничать. Электрическими разрядами лечили шизофрению и пр.
Раздражая не «лапу», а напрямую мозг, врачам удавалось добиваться существенной и устойчивой коррекции поведения и даже психики пациентов, что, опять же, ясно указывало на пластичность взрослого мозга. Бехтерева даже описывает, что одна пациентка испытывала после сеансов необъяснимую эйфорию. А поскольку гламурных журналов и культа женского оргазма тогда не было, участники процесса не сразу поняли природу этой эйфории. Пациентка в результате влюбилась в Бехтереву и потребовалась помощь психиатра. Что опять же, свидетельствует о пластичности взрослого мозга, а также об отзывчивости любви на электричество.
3) Своим путем, за счет гуманистически небесспорной советской специфики, российская нейропсихология (нейрохирургия, нейролингвистика) были как минимум в авангарде. Примерно в 80-90е, то есть примерно с космосом, все это встало.

АМ

Подробнее у меня по теме:
Речь как освоение неизвестного
К пересмотру гипотезы Л.С. Выготского о природе внутренней речи. 1995.

Мозг и оргазм. Художественный конспект.
После публичной лекции В. Зингера и А. Каплана. Гете-институт, 23 сентября 2010 года, Политехнический музей.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s