Анализ эффективности лонгридов

Texterra весной объявила, что будет публиковать только весомые материалы и теперь сделала любопытный анализ трафика после перехода на лонгриды.
Сам по себе трафик у проекта растет примерно в той же динамике, что и до лонгридов. Поэтому тут судить о влиянии именно лонгридов сложно. Но вот что бесспорно – лонгриды способны повышать цитируемость и расшариваемость. И – особенно – поисковый трафик, причем долгоиграющий (лонгриды дают поисковый трафик спустя годы после публикации!)
Анализ интересный, рекомендую. Но для гамбургского счета нужны были бы такие сопоставления
1) Лонгридная редполитика против вала эксклюзива (или желтухи). То есть если замерять аттрактивность лонгрида, то надо сравнивать его не с пустой таблеткой, а с другим наркотиком в форме противоположности лонгриду. Да, котики. Но короткие и много. Возможно, десять котиков дадут столько же шеров, сколько один лонгрид. Только поисковый трафик – вот бесспорное преимущество лонгрида перед любым коротким материалом, (кроме зубодробительного эксклюзива про Аллу Пугачеву, пожалуй).
2) Самое, пожалуй, главная претензия к лонгриду – соотношение затрат к эффекту (а не эффект). Возможно, в данном проекте затраты на лонгриды были относительно невелики – и результат их стоит. Но для большого медиа концентрация на нескольких материалах в неделю, конечно, была бы недопустима. Там все равно нужен вал материалов, от которого лонгриды, безусловно, будут отвлекать силы.
В общем, заезд продолжается.
Что лучше: лонгриды или короткие статьи? Кейс «Текстерры»

Advertisements

Народ повалил в Медиум: об этом объявили Носик, Кудрявцев.

За день попались на глаза сразу три ссылки на перспективные русские блоги, буквально только что заведенные на Медиуме: Кудрявцева, Носика и Ковалева.
Вот это уже серьезный переезд с ЖЖ.
Но не полный.
В любом случае предсказываю резкий всплеск интереса к Медиуму, как к платформе для текстов среднего радиуса действия. (По ссылке – Ковалев между делом хорошо объясняет, почему нужна такая платформа).
Однако не будем забывать про закон Меткалфа (эффект сети равен квадрату участников) и мое к нему приложение: чем больше сложил в профайле виртуальных пожитков, тем труднее переехать с платформы. А виртуальные пожитки, это:
1) Так или иначе организованный собственный архив-дневник – фотки, тексты (чем все еще хорош ЖЖ и чем ужасны быстрые сети, типа Твиттера и ФБ – они вообще не работают как дневник, хотя туда столько ценного складывается…).
2) Привычка к интерфейсу. Ну, это достаточно легко меняется.
3) Френд-лента, The Daily Me – IN, поставляющая контент для меня.
4) Сеть распространения, The Daily Me – OUT, поставляющая контент от меня. (О, это я удачно Негропонте дополнил)
И если корпускулярную ценность платформы (склад вещей – текстов и фоток) довольно легко перенести на другую платформу, то сетевая ценность, то есть живой граф связей, так просто не переносится. Потому что это такое "твоё", которое состоит из "чужого", а именно – из других участников. Это корневую систему так просто не выкопаешь и не пересадишь. Это сущность, которую надо растить.
Поэтому ЖЖ умирает уже шесть лет, и все еще что-то собой представляет.
Но Медиум – почему-то сейчас – все же ворвется в Рунет, а рунет – в Медиум. Все же, наверное, по причине тухляка ЖЖ, но сохраняющейся потребности в платформе, на которой контент можно верстать.

Заволакиваем пирамиду облаком. Написал ответ на статью Ильи Клишина.

В старом, институциональном, обществе авторитет формируется и распределяется вертикально. В сетевой же среде авторитет формируется горизонтально. В этих различных структурах и социальная гравитация действует по-разному. Вертикальная гравитация институционального мира формирует пирамиду с давлением сверху вниз. В сетевой среде атомарные социальные притяжения собирают участников в клубящиеся облачные сгустки авторитета. Расположение в сгустке относительно его центра дает участнику большее или меньшее признание (гегелевское recognition), что, конечно, открывает куда более заманчивую перспективу, особенно для молодежи, нежели борьба за признание в отлаженной и всегда занятой другими институциональной иерархии.
В нормальной ситуации, до соцсетей, горизонтальная соорганизация людей существовала в ограниченных сферах, как отмечает, например, Клей Ширки (Clay Shirky) в своей книге «Cognitive Surplus». Это разного рода клубы, товарищеские сообщества, неформальные объединения, начинающие банды, волонтерские движения, хобби-сообщества и т.п. Сложность одновременной прямой коммуникации между всеми (peer-to-peer) была естественным ограничителем масштаба для сетевого принципа формирования авторитета. Он не мог существовать в больших коллективах.
Интернет снял эту техническую проблему. Соцсети взрывным образом распространили принцип горизонтального формирования авторитета на сколь угодно огромные массы людей — сейчас уже больше 3 млрд, почти половина человечества. Облако обволокло пирамиду.

Читать на Colta.ru:
Интернет и протесты — какая связь между ними?
Что будет, когда интернет освоит городская окраина? Андрей Мирошниченко

СМИ могут научиться у Фэйсбука вторичному использованию контента

С недавних пор Фэйсбук предлагает еще раз опубликовать собственную фотографию двух- или трехлетней давности. Это позволяет получить новый всплеск интереса. Еще лучше: можно прокомментировать фотографию и связанное с ней событие из сегодняшнего дня, рассказать о последствиях того события. То есть это не просто повторное использование, а именно вторичная переработка контента. Фэйсбук это делает, конечно же, для наращивания взаимодействия пользователей с платформой, то есть для вовлечения и лояльности.
Я иногда делаю нечто похожее и тоже на Фэйсбуке. Иногда в дискуссии возникает необходимость достать какой-то свой старый аргумент, я лезу в старую статью, нахожу ее вполне себе ничего (еще бы), и даю ссылку в Фэйсбуке снова, часто с освежающим комментарием. И оказываются, что многие люди, которым это было бы интересно и которые интересны мне, в тот, первый раз, статью не видели и откликаются теперь. Или привлечены новым комментарием, новым поворотом старой темы. В общем, как учат сиэмэмщики, не стесняйся публиковать контент повторно.
Суммируя. Редакции вполне могут завести рубрику, типа "Возвращаясь к напечатанному". Можно случайным выбором или по системе мониторить собственный архив, доставать старые интересные статьи, и со свежим комментарием редактора или привлеченного спикера (героев статьи) публиковать их снова. Дешево и сердито, особенно если тема в первый раз вызвала большой отклик, то есть ее кликабельность уже проверена.
Да, прием известный, многие издания применяли и раньше. Поменялось вот что. Журналистика всегда была про "новости", про "новое". А теперь это необязательно. Ценность журналистики смещается с контента на аудиторию. Следовательно, и культ "новизны" утрачивает свою ценность для СМИ. Контент может быть вполне и старым, если он решает свою задачу – собирает отклик, собирает аудиторию.
По этому поводу, а хотя и без особого повода, достаю свою старую статью со "Слона", примечательную тем, что в ней я впервые ввожу понятие вирусного редактора. 6 лет прошло. К тому моменту словосочетание "вирусный редактор" встречалось в Рунете 14 раз, я пробивал яндексом. И означало что-то вроде программы, редактирующей вирусы. Сейчас, конечно, тысячи упоминаний.
Интернет как вирусный редактор: блоги, поезд, майор
События с «Невским экспрессом» и майором Дымовским показали, что стихия интернета имеет собственные встроенные процедуры извлечения и сгущения значимости, Slon.ru, 30.11.2009

Курцвейль. Трагедия Сальери….

… как известно, заключалась в том, что Сальери был достаточно талантлив, чтобы понимать гений Моцарта, но недостаточно гениален, чтобы быть Моцартом. Примерно как в известной притче: "имею возможность купить барана, но не имею такого желания; имею желание купить автомобиль, но не имею такой возможности..".
Рэй Курцвейль влезает, в своем роде, в шкуру Сальери. Он предсказывает загрузку сознания в сеть где-то в конце 20-х или начале 30-х. То есть в историческом "вот-вот". Но.
Курцвейль – 1948 года рождения. Когда его понимание будущего сформировалось, когда стало понятно, что оно очень близко, он стал прилагать активные усилия по продолжению конкретно своей жизни. Сотрудничает со всеми ведущими институтами, достаточно богат, чтобы применять все передовые технологии на себе, принимает в день 160 пилюль, в неделю 7 внутривенных питаний (могу путать цифры, но порядок такой), регулярные чекапы и все соответствующие самые передовые процедуры. А это, учитывая Силиконовую долину и стоящие за всем деньги – самый передний край, какой только есть на глобусе. Он писал, что проведенный в 60 чекап показывал ему тело 45-летнего человека. Я видел его раз в штаб-квартире Google, он брал дринк из холодильника в холле – невысокорослый, худощавый; дедулей еще не назовешь, но уже, конечно, мужчина в возрасте. И не скажешь, что пышущий здоровьем.
То есть он видит и даже (в его системе ценностей) знает горизонт, до которого уже рукой достать. Еще 15 лет. Дай бог ему здоровья. Из всех имморталистов он подбирается ближе всего, причем персонально, на материале собственной жизни. Во-первых, он рассчитывает точный срок и знает, какие тенденции, какие технологии приведут в нужную точку; сам в этих тенденциях двигается.
Во-вторых, он находится на острие атаки, то есть буквально входит, наверное, в топ-5 или топ-3 планетарных экспертов по теме. А это значит, что не только сам разрабатывает, но к нему, как к светиле, идут с подношениями новых открытий.
В-третьих, в силу близости к нужным лабораториям и финансового достатка, он может применять все это на себе.
Но – 1948 г.р. Какие, должно быть, должны быть у него переживания по этому поводу…

Playboy решил отказаться от обнаженки

Диковинные вещи творит интернет с классической прессой. Playboy решил отказаться от полной обнаженки.
Нет никакого смысла заманивать читателя обнаженкой, когда ее – куда более всякой,- полно в сети и без этого.
(Напомнило ставшее очевидным наблюдение, что актрисы порнокинофестивалей на своих красных дорожках выглядят куда целомудреннее, чем иные кинозвезды на красных дорожках Канн и Оскара, которые стремятся показать всё.)
Любопытно, что Пентхауз, наоборот, пытался форсировать обнаженку на сайте – и погорел. Playboy уже пробовал убрать обнаженку в августе прошлого года, и в результате…. средний возраст аудитории снизился с 47 до 30!!! То есть стало заходить больше молодых мужчин. И вырос трафик. Его заманили другим, не голым контентом.
Playboy – один из самых узнаваемых брендов в мире. И хотя сам журнал в США убыточен, но есть разумный выход – паразитировать на бренде, то есть сдавать его в аренду – для ванной, одежной, парфюмерной и прочей продукции. Это и приносит основные доходы. Среди которых 40% составляет франшиза бренда в Китае, где сам журнал запрещен. Кстати, обнаженка только мешает этому направлению бизнеса – не все производителей брендированной зайцем продукции хотят ассоциироваться с nudity.
Но если не обнаженка, то что тогда остается? И остается ли что-то? Ну, пишут, что будут позитивные секс-колонки, and Playboy will continue its tradition of investigative journalism, in-depth interviews and fiction. Все-таки у Playboy всегда была довольно сильная традиция интеллектуальной публицистики.
Еще что любопытно, что эротические рубрики в журнале остаются, но, кажется, они будут менее лакированными а little more accessible, a little more intimate. То есть, кажется, журнал будет экспериментировать с симуляцией любительщины – его новый подход в NYT сравнивают с пикантными профилями инстаграмма. Неплохая идея.
Вот такой удивительный империя наносит ответный удар, с хорошим материалом для размышлений.

Nudes Are Old News at Playboy – NYT

Отрыв фатики от коммуникации

На подумать. Средства связи упростили коммуникацию на расстоянии. Но коммуникация – социальный, а не информационный феномен. Для социального успеха нужен личный контакт, нужно тусоваться (см. рассуждения Константина). Интернет, как никогда, выделяют фатическую, то есть статусо- и контакто- устанавливающую функцию языка из набора языковых функций. (Для примера: соседи в лифте зачем-то сообщают друг другу о погоде, что не имеет никакого смысла, поскольку оба о погоде осведомлены, ибо только что с улицы. Они просто удостоверяют взаимный невраждебный статус, типа груминга).
Фатическая функция, никак не связанная с передачей содержания, всегда занимала значительную долю общения. Теперь дистанционное заочное общение ломает традицию фатической функции. Во-первых, возникают новые стандарты виртуальной фатики, фасилитированные, например, смайлами и прочими средствами малой механизации. Во-вторых, фатическая функции становится вообще самостоятельной, по сути, внекоммуникационной сущностью, когда надо развиртуализироваться с деловым партнером не для обмена информацией, а для подкупка душевностью.
Такой отрыв фатики от коммуникации лишний раз подчеркивает своего рода НЕЗНАЧИМОСТЬ контента в коммуникации.

По мотивам:
Константин Фрумкин:
А еще есть вот такой сюжет. Всем известно, что интернет и развитие средств связи сильно облегчил взаимодействие людей в пространстве – так что можно иметь дело с партнерами на другом конце планеты, и все больше разбросанных по миру удаленных работников и т.д. С другой стороны, все больше мы понимаем, что успеха добиваются только при наличие личных связей и живого общения- это касается и бизнеса, и даже таких тонких материй, как поэтическая слава и цитируемость в науке. О последнем, кстати, все больше встречаю в последнее время сетевых реплик- то философ Anton Kuznetsov говорит :чтобы стать великим философом, надо тусить и бухать; то востоковед Vladimir Emelianov отмечает, что даже великих русских историков на западе цитируют, только если их кто-то из зарубежных ученых лично знал; то издатель Глеб Гусаков объясняет: чтобы получать конвентные премии за лучший фантастический роман, нужно не столько хорошо писать, сколько тусить с народом на конвентах. Не говоря уже о «Социологии философий» Коллинза, где доказывается, что философские репутации создаются через личное знакомство.
Из этого следует: для того, добиться успеха, приходиться тратить драгоценное время и трястись в самолете черти куда ради совершенно неэффективных и легко заменимых интернет-общением личных встреч и конференций. Но иначе нельзя- только так можно войти в невидимые, надконституционные «сети доверия», построенные на «человеческой энергетике». Как сказал мне предправления IBS Сергей Мацоцкий «Человек – "общественное животное". Человеку нужно общение, причем не только в смысле информации, но и в смысле энергетики и социальных коммуникаций».
Еще один пример того. как человеческая природа не вписывается в человеческую цивилизацию.
Разумеется, что-то будет тут меняться- и думаю, не в пользу идеи личного общения.